— Так вот почему ты кричала о своих ногах…
— Да, там, в лагере, когда я вышла из палатки, услышав взрыв, вдруг поняла, что не чувствую ног. Кто-то занес меня обратно и положил на кровать. Но не закрыли дверь, как вы уже сказали.
— Это Оскар. Он приехал в лагерь следом за тобой, - помогая мне встать и надеть халат, ответила Елена.
— Оскар? Какого черта? Он не планировал поездку. Я была уверена, что он останется в поселке, - я застыла от этой новости. В тот момент я не запомнила ни голоса, ни лица, да и не видно было ни черта в этой кромешной темноте с проливным дождем.
— Не знаю. Он же часто ездил к Лео.
— Хорошо, это оставим на потом, - решила я, но молча продолжала вспоминать ту ночь. Как он занес меня, раздел, уложил. Я же давала понять, что не могу говорить, что мне плохо. А он ушел. Ладно, если бы это был чужой человек, Я ведь так и подумала. Подумала, что он торопится к месту взрыва. Но оставить меня в холодной палатке с открытой дверью… и не вернуться потом до самого обеда?! Даже когда уже Лео отвезли к врачу!
Дверь в комнату, где я должна была увидеть мужа, и правда находилась рядом.
Я остановилась, выдохнула, выпрямила спину и улыбнулась. Елена посмотрела на меня и, явно оценив такой настрой, улыбнулась сама.
— Лео, посмотри, кого я к тебе привела, - с таким энтузиазмом объявила Елена, что мне показалось, она объявляет ребенку о приходе Деда Мороза.
— Лео, - я почти оттолкнула ее и прошла вперед, к кровати. Он лежал, совершенно не двигаясь.
Все его лицо было перебинтовано. Я видела, что он моргает, что грудь его поднимается под одеялом. Но никак не могла ожидать, что он не проявит хоть какие-то эмоции. - Лео, это я. Как ты себя чувствуешь?
Мне хотелось броситься к нему, прижать к себе, заплакать и твердить, что все будет хорошо, но этого делать было нельзя. Я присела на край кровати, а он лишь следил за мной одними глазами.
— Дела плохи, Вики. Я не доделал начатое, - тихо сказал он и отвернулся от меня.
Отвернулся! Лео, который всегда заботился о том, чтобы мне было комфортно, который боялся сказать что-то, что могло обидеть или даже просто задеть.
— У кого плохи, Лео? У тебя? У меня? Или, может, у твоих родителей, чей сын выжил? – внутри меня поднялось такое, что я не смогла больше притворяться. Сейчас говорила не любящая девушка, а Люба из своей инвалидной коляски, которая не сдалась даже тогда, в тяжелое время, в свое одиночество.
