Где-то глубоко его глодало предчувствие, что это знание еще сильнее разведет его и Юлию. С силой сирены она больше не будет беззащитной, уязвимой перед ним. Почти перестанет от него зависеть.
Он не сможет больше управлять ею. Делать все, что ему надо, без оглядки на ее мнение и желание. Сирена, осознающая свою мощь, — с этой силой придется считаться. Она станет не пешкой, не инструментом. Полноценным игроком, диктующим собственную волю.
Понимание неизбежного причиняло Элгану боль. Что заставит Юлию оставаться рядом с ним, подчиняться его воле, если вдруг ее сила превысит его?
Ничего.
Федайра рассказала ей о Кей Ла Мо. О целях ордена. О том, зачем им нужна сирена. Что хотел сделать с ней Элган. Едва он потеряет возможность удерживать ее силой, она убежит так далеко, как сможет. К той же ведьме Лаш, которую считает спасительницей.
Если бы у Элгана было время найти другой способ. Раскрыть способности сирены так, чтобы контролировать Юлию самому. Но пока он будет искать, до нее доберется Ион или сама Верда.
Перед ним выбор: удерживать сирену на привязи, подвергая опасности, — или позволить ей обрести силу в полном объеме. А затем применить ее так, как захочет сама. Даже против Элгана.
Если ему суждено потерять Юлю навсегда — так тому и быть. Лишь бы она осталась жива. Но если он попытается сохранить ее и потеряет на алтаре Верды… Этого он не простит себе до конца долгой магической жизни.
Принимая решение, Элган с корнем выдрал из сердца страх, сожаление, жажду обладания девушкой.
Она должна жить. За это он заплатит любую цену.
ГЛАВА 45
Мы поднимались вверх, петляя по удивительному каменному лабиринту. Глаза животных мерцали фиолетовыми огнями, подсвечивая дорогу. Я изумленно озиралась по сторонам, разглядывая широкие тоннели, высеченные внутри скальной породы.
Наконец мы выбрались из чрева горы. Над головами сияло звездное небо. Впервые я летела на илано — прошлый раз, в беспамятстве на руках Элгана, не считается.
Перед нами летели Леон с Рианной.
Словно парочка голубков. Прижимались друг к другу и ворковали. Слегка кольнуло женское самолюбие. Когда Рианной была я, он так же любезничал со мной. И я отзывалась…
Я ли? Отзывалось тело, которое принадлежало Рианне. А я недоумевала, что со мной происходит, почему так реагирую на Леона. Может, эти двое изначально были предназначены друг другу? И мне просто перепало то, что должно принадлежать другой?
Что ж, пусть Рианна забирает свое, ничуточки не жалко.
