— Яблоки… — шепчет Раевский, прежде чем снова коснуться губами моей шеи. — Пахнешь яблоками… вкусно.
— Спасибо, — растерянно отвечаю я, ощущая, как мои ноги становятся непослушными, будто чужими.
— Вот это другое дело, — довольно говорит фотограф, — не то, что вначале. Ника, теперь взгляд на мужа. Вадим, руку ей на живот, добавим немного провокации.
Я поднимаю смущенный взгляд на Раевского, чувствуя тяжесть и тепло его руки на своем животе. Мы, не мигая, смотрим друг на друга, пока нас озаряют вспышки фотоаппарата.
Я чувствую, как наполняюсь теплом рядом с Вадимом, чувствую связь между нами. Нас обоих будто что-то охватывает, окутывает невидимыми канатами.
И я даже не понимаю, в какой момент мы соприкасаемся губами. Это происходит само собой. Секунда — и мы сливаемся в поцелуе. Нежном, осторожном, неторопливом. Наши губы чувственно встречаются, пробуют друг друга, не желая разлучаться. И все вокруг меркнет, становится совсем незначительным.
Все внутри меня замирает, не в силах противостоять теплой, мощной волне, что проносится по всему телу.
Пока Вадим меня целует, я даже дышу через раз. И вздрагиваю, когда он подключает язык и прижимает меня к себе теснее. Так, что я ощущаю спиной жар его тела. Я будто горю в огне. Полностью поглощена им.
— Так, эро съемки я провожу в другие дни, — глухо доносится голос Евсея, — и это будет стоить дороже. Алло! Вы меня слышите?
Вадим плавно отстраняется от моих губ, оставив на них свой привкус.
— Наконец-то, — вздыхает фотограф, закатывая глаза, — все, съемка завершена.
Фотки обработаю и скину на днях.
— Что ты там говорил про эро съемку? — деловито интересуется Раевский.
— Вадим! — шиплю на него я. И, шлепнув его по руке, которая все еще мягко надавливает мне на живот, выворачиваюсь из его объятий.
— По-моему это классно, — доносится мне вслед его довольный голос. — У нас бы отлично получилось.
Я не отвечаю ему. Ухожу в комнату, где меня красили, и торопливо переодеваюсь. Сердце все ещё грохочет в груди, оглушая меня своим стуком.
Даже руки немного потряхивает.
Мне нельзя находиться с Раевским так близко. Это невозможно. Мы притягиваемся, как магниты. Или я… притягиваюсь к нему. А он просто позволяет. Не знаю. Я совершенно запуталась! И мне обязательно нужно привести свои мысли в порядок.
— Злишься? — заходит в комнату Вадим.
Он уже переоделся в свою рубашку и брюки.
— Нет, — вру я.
Но я злюсь. На весь свет злюсь. Потому что не в состоянии управлять собственными чувствами.
