— Нет, это невозможно, — бурчу себе под нос и выхожу в коридор.
Спустившись на первый этаж, я заглядываю в помещение для поваров и напрашиваюсь к ним. Стоит ли говорить об округлившихся глазах этих двух мужчин?
— Я не помешаю, честное слово, — уверяю их я, натягивая на голову специальную шапочку. — Просто помогу и все.
— Вероника Петровна, — мнется один из поваров, — Вадим Александрович…
— Разозлится, — печально вздыхаю я. И добавляю: — если узнает, что вы не позволили мне вам помочь.
Да, мне есть у кого учиться.
— Хорошо, — вздыхает мужчина, — сегодня готовим сразу несколько блюд. Думаю, справимся.
— Конечно! — оживленно киваю я. — Честное слово, вы не пожалеете!
И я тоже. Хотя бы отвлекусь и не буду думать о мужчине, который так нагло забрал все мои мысли, сердце и душу. Слишком тяжело о нем не думать.
Совсем скоро я вовлекаюсь в работу. И если сначала повара явно отнеслись к моей просьбе скептически, то спустя несколько минут убедились, что я действительно не собираюсь мешать. Мы стали одной командой, все делали сообща.
Галина заглядывала на кухню и качала головой, усмехаясь в ладонь.
Время летело незаметно. Честно говоря, я действительно забыла обо всем на свете. И даже о предстоящей фотосессии. Но Раевский, так неожиданно появившийся на кухне, любезно мне о ней напомнил:
— Ты упала, малышка? — его суровый взгляд проходится по кухне и останавливается на мне. — Ты что здесь забыла?
Я оставляю тесто в покое и тереблю край фартука.
— Мне нечем было заняться, — сообщаю я.
"
"— В смысле нечем? — хмурится Вадим. — Весь дом в твоём распоряжении, хоть на ушах стой. Существуют спа, магазины, рестораны… кинотеатры, в конце концов. Но вместо этого ты решила упахаться на кухне, да? Мне, может, всех поувольнять, раз ты выполняешь чужую работу?
— Нет! — испуганно округляю глаза я. — Это мое желание! Я устала ничего не делать, ясно?
Раевский смотрит на меня, как на чокнутую. Затем тяжело вздыхает и открывает дверь:
— На выход. Иди смывай муку со своего лица и переодевайся.
У нас фотосессия через двадцать минут!
Злится. Глаза метают молнии, пронзают меня взглядом. Поэтому я не спорю. Прошмыгнув мимо Раевского, торопливо бегу в душ, затем переодеваюсь в черный лонгслив и джинсы. Волосы наскоро сушу феном и они прямой, немного пушистой волной падают на плечи и талию.
— Готова? — как только выхожу из комнаты, Раевский обводит меня внимательным взглядом, подозрительно-долго задержав его на груди.
— Готова, — отзываюсь я.
