— Вот и хорошо, — он опять улыбается, заботливо поправляет мои волосы и здоровается со своими знакомыми. — Соблазни его. — Снова смотрит на меня. Серьезно, пристально. — Поняла?
— Но я… не могу, — мне даже не по себе становится.
— Чего сложного? — устало вздыхает отец. — Ноги раздвинула и залетела. Ты должна вцепиться в него и не отпускать. У него даже мысли о разводе не должно возникнуть. Контракт надо сделать бесконечным.
— Пожалуйста, не заставляй меня этого делать, — сглотнув тяжёлый ком в горле, прошу я.
— Принеси пользу, — приблизившись ко мне, сквозь зубы говорит отец. — Хоть раз, блять, принеси мне пользу. Потерпишь немного, не развалишься. Зато потом до конца жизни будем в шоколаде.
Ноги подкашиваются. Я еле стою. Все еще не верю, что он действительно просит меня забеременеть от чужого человека. У меня даже голова начинает кружиться.
На талию ложатся крепкие ладони. Я чувствую спиной тепло мужского тела и почему-то сразу понимаю, что это Вадим. Мне становится легче. Это необъяснимо.
Я просто чувствую это.
— Разговор отца с дочкой? — слышу над ухом любезно-насмешливый голос. — Помешал?
— Ну что ты, Вадим, — расплывается в улыбке отец. — Как раз говорили о том, как моей Веронике повезло с мужем.
— Что ж, спасибо, — отзывается Раевский.
— Я вас оставлю, — все еще улыбаясь, отец многозначительно смотрит мне в глаза и снова переключает внимание на Вадима. — С нетерпением жду презентации. Прекрасно, что следующая будет совместной.
— Прекрасно, — соглашается Раевский.
Отец уходит. Я провожаю его спину, обтянутую черным пиджаком, застывшим взглядом. Кажется, даже не дышу.
— Все в порядке? — Вадим склоняется ко мне, слегка царапая щетиной мою щеку.
— Да, — сипло отвечаю я.
— Ты напряжена, — отмечает он.
— Так бывает, — мямлю я. — Сейчас пройдет.
— Пойдешь к сестрам? — интересуется Раевский.
Он все еще обнимает меня и даже не думает отстраняться. Его щека касается моей. Мужской аромат заполняет все пространство. Волнует, плавит мысли в голове.
— Да, — киваю я. — Отпусти, пожалуйста.
Вадим отстраняется. И я торопливо шагаю к Лере и Марине, которые взволнованы так же, как и я. Наверняка видели, что я разговаривала с отцом.
Обняв сестер, я едва сдерживаю слезы. Еще совсем не привыкла жить отдельно от девчонок.
— На тебе лица нет, — отмечает Марина, бегая обеспокоенным взглядом по моему лицу. — Что с тобой?
— Секунду, — я беру со столика кристально-чистый бокал с водой и осушаю его до дна.
