Теперь мой муж постоянно пытается запихать меня в больницу, из-за каждого чиха, — закатывает глаза она, — стоило только пожаловаться, что у меня чуть-чуть тянет живот, так он сразу привез меня сюда.
Услышав это, я улыбаюсь. Так натянуто, что начинают болеть губы. А потом не выдерживаю и всхлипываю. Накатывает такая обида и жалость к самой себе, что я не могу сдержать дурацких слез. Обо мне так… уже никто не позаботится. У меня больше нет мужа. Ничего больше нет.
Диана меняется в лице. Несколько секунд изучает меня своими изумленными глазами, затем ставит чашку с чаем на тумбочку и садится рядом со мной.
— Ты чего? Я ляпнула что-то не то? — коснувшись моего плеча, обеспокоено спрашивает она.
Не в силах сказать ни слова, я отрицательно качаю головой. Вытираю слезы, но они снова и снова катятся по щекам.
— Тише, тише, — гладит меня по плечу Диана. — Нельзя нервничать. Слышишь? Постарайся успокоиться.
Я пытаюсь. Делаю глубокие вздохи, смотрю в потолок, хлопая мокрыми ресницами и стараюсь больше не вспоминать ни о чем.
— У тебя… никого нет, да? — сочувственно спрашивает Диана. И торопливо говорит: — Извини! Извини меня. Я зря спросила.
— Все слишком… сложно, — судорожно вздыхаю я.
— За эти дни тебя никто не навестил, — качает головой она. — хочешь печенье? Ещё у меня есть йогурты, шоколад и…
— Спасибо, — улыбаюсь сквозь слезы, потихоньку успокаиваясь, — ты меня и так постоянно подкармливаешь.
— Я же замечала, — с участием заглядывает мне в глаза Диана, — что ты одна.
Просто не спрашивала.
— Мой муж меня выгнал, — признаюсь я. Сама не знаю, как это так выходит, что слова идут первее мыслей. — А если меня найдет мой отец, то заставит избавиться от ребенка.
Глаза Дианы становятся круглыми, как две монеты. Она даже рот приоткрывает, изумлённо глядя на меня.
— Что? — спрашивает одними губами.
— Не бери в голову, — отмахиваюсь я. — Это… я это случайно. Правда, забудь.
— Ты можешь сказать, — Диана не сводит с меня озадаченного взгляда, — тебе будет легче.
Честное слово, я никому не расскажу.
Я киваю. И из меня выливается все, что копилось все эти дни. Практически незнакомая девушка берет роль моего личного дневника. Слушает внимательно, не задавая вопросов. Лишь гладит по плечу и просит не плакать.
— Так это ты, — несмело улыбается она, — ты — Вероника Раевская. Жена того самого…
— Ника, — улыбаюсь я. — Просто Ника. Да, это я.
— В больнице… никто не знает твою настоящую фамилию? — уточняет Диана.
