И страшно. Ужасно страшно. До дрожи по всему телу. И этот страх затмевает собой всю радость от новости, что я стану мамой.
Теперь мне придется каким-то образом спасать и себя, и ребенка. А это в тысячу раз сложнее. Поэтому я тем более должна сбежать! Как минимум из-за отца и… из-за Раевского. Он не должен знать о моей беременности. Я боюсь, что у меня отнимут малыша.
Но ни за что от него не откажусь. Это плод любви. Моей и Вадима. Напоминание о том, как мы были счастливы. Его частичка, которая прямо сейчас живет во мне.
— Не реветь, — грозит мне пальцем врач. — Что я говорила? Абсолютное спокойствие.
Не в силах перестать рыдать, я лишь киваю. Слезы льются сами собой, я не в силах их контролировать.
— Ну что такое? Проблемы у тебя? — участливо вздыхает женщина, поправив мне одеяло. — Восемнадцать-то хоть есть?
— Есть, — сипло отвечаю я.
— Молодая совсем, — цокает языком она. — Ну, ничего. Родишь здорового малыша, вот увидишь. Давай-ка, поспи, легче станет. Через часок к тебе медсестра заглянет, бумаги заполнит.
Паспорт с собой?
Шмыгнув носом, я молчу. Если отец надумает искать меня по больницам, то найдет быстро. Все мои данные соберут и вобьют в систему.
— Нет, — выдыхаю я. — Я… потеряла.
Врать я никогда не умела. И мне кажется, что врач это видит. Смотрит на меня долго, озадаченно.
— Имя-то у тебя хоть есть? — с лёгкой насмешкой интересуется женщина.
— Ника, — помедлив, отвечаю я.
— Вероника, значит, — цокает языком она.
— Нет, просто Ника, — поправляю я.
Врач кивает.
— Ладно, с документами разберемся позже, просто Ника. А сейчас отдыхай.
Я провожаю ее настороженным взглядом и когда дверь закрывается, облегченно вздыхаю.
Но облегчение это длится недолго. Как только я остаюсь одна, тревожные мысли снова настигают меня. Ускоряются и проносятся в голове, одна за другой. Я не знаю, что мне предпринять, как теперь быть, где спрятаться. Как жить, в конце концов? Ведь я теперь не одна.
Положив обе руки на живот, я закрываю глаза, пытаясь успокоиться.
— Все будет хорошо, — шепчу самой себе, еле слышно.
— Я справлюсь.
Успокаивая себя, я сама не замечаю, как снова проваливаюсь в сон. Мне ничего не снится. И просыпаюсь я только к вечеру, более отдохнувшей и с ясным умом.
На тумбочке, возле кровати, стоит тарелка с рагу и чашка чая. Подняв руку, я понимаю, что капельницу убрали. Поднявшись с кровати, игнорирую головокружение и, взяв вилку, пытаюсь запихнуть в себя еду. Есть не хочется совершенно. Но поесть нужно.
