Сама себе кивнув, активировала пилу и просто перерезала металл.
Нарастающий гул поразил небеса.
Космолёты.
Военные!
Рокот нарастал. Едва заметные точки увеличивались в размерах, надвигаясь прямо на нас.
Забывшись на пару мгновений, я не заметила огненный шар. Он пролетел рядом с рукой погрузчика и врезался в щит кабины пилота. Почувствовав боль, только и смогла, что разомкнуть зажимы и кубарем скатиться на землю.
Упав навзничь на траву, зажмурилась.
Добьют или нет?
Секунда, другая...
Притаились или не видят меня за погрузчиками? Может, решили, что убили?!
Медленно, не выдавая себя, пошевелила руками и ногами.
Вроде всё нормально. Всё на месте...
Приподнявшись, взглянула в сторону дома и тут же снова уткнулась носом в землю, ощущая прелый тяжёлый запах.
Погрузчик обстреливали.
Ползком будто вплавь только по траве я неспешно пробиралась к стенам.
Мистер Петер открыл ответный огонь. Его пульсары уходили прямо за спины роботов.
Смекнув, что к чему, я развернулась и поползла к нему, морщась от боли в ногах.
Всё же обожгло немного.
Добравшись до нужного окна, почувствовала, как корни оплетают мои руки. Рывок, и пока сосед палил без остановки, невесть откуда взявшаяся Жиря затащила меня в дом. В комнате моих цветочков страшно воняло гарью.
— Живая?! — хмыкнул липовый подполковник.
— Ага, — промычала я, восстанавливая дыхание.
— Ну это пока. Твой муж сейчас сюда доползёт, растеряв последние капли крови, и на радостях так отшлёпает. Так надаёт под зад за самодеятельность...
— Я не ребёнок, мистер Петер, — ворчливо пробормотала, растирая слезящиеся глаза.
— Вполне могу решать за себя. И да! Спасала я не дом, а его! Калеба...
— Вот от этой мысли ему больнее всего, — оскалился сосед и пальнул в сторону разрушенного огнемёта.
— Привык мой мишка быть героем, — усмехнулась я. — Ничего, поделится лаврами. Для любимой жены ведь не жалко!
— Не жалко, дочка. Ни лавров, ни поджопников...
Поморщившись, я всё же поползла в сторону веранды.
— Даллия! — прорычал Калеб, услышав шум.
— Здесь я, — выбравшись к нему, снова подняла чёрный длинный бластер.
— Ты глупая девчонка! Ты что творишь?! — шипел он, корчась от боли.
— Известно что, дорогой, — спасаю любимого мужчину!
Лапушка кивнула, старательно листочками пережимая его рану. Это останавливало кровотечение лучше любой грязной тряпки.
Рокот от двигателей кораблей нарастал.
— Вернулась! — суровый голос, доносившийся с экрана планшета, насторожил. — Это был самый глупый, но отважный поступок.
