В Питере я тоже был с ней, поэтому не звонил. Просто не мог, — чувствую, как моя Аня дрожит, но я должен все рассказать. — Кроме физического влечения, я ничего к ней не чувствую. В моей голове, в моем сердце всегда только ты, — бля, как же сложно! Она сейчас даже не плачет, просто сидит с огромными глазищами, судорожно вздыхает и царапает мою руку сама того не замечая. Странно, но я тоже не сразу это заметил. — Малыш, ты же помнишь, как мы познакомились? Наверное, для меня ты осталась той маленькой девчонкой, которую нельзя трогать.
Мне бы говорить с тобой, учить, раскрепощать, раскрывать, а я все боюсь перегнуть, сломать, напугать. Но вместо того, чтобы попробовать, нашел путь проще, сохранить в тебе эту девочку, а себе нашел ту, на которой можно без страха сорваться и спустить всех своих демонов. Во мне все слишком: слишком амбициозен, слишком ревнив, слишком влюблен, слишком занят. Я очень виноват, — опускаюсь перед ней на колени. Мне не стыдно и не унизительно за этот жест. — Ань, — глажу ее по коленке.
— Не смогу без тебя. Отпустить не смогу, понимаешь?! Я попробую дать больше свободы. Мы будем открыто говорить о сексе даже когда ты будешь краснеть. Я покажу тебе, чего мне не хватало. Научу получать от этого удовольствие. Попробую восстановить твое доверие. — тянусь рукой и касаюсь низа ее живота. Анюта заторможенно переводит взгляд следом. — Как просить прощение за это я не знаю, — сжимаю зубы в попытке заглушить боль, которая резко переросла в физическую. — Исправить тоже не смогу. — глотаю мерзкий ком слабости.
Мне нельзя. Я для нее стена, щит, опора, которая и так знатно подкосилась.
— Та девушка, — очень-очень тихо, не своим голосом заговорила любимая. — Была единственной?
— Нет, — обрушиваю на нее то, что хотел опустить.
— Понятно, — Аня соскользнула с камня, практически перешагнула через меня и шатаясь пошла к воде. Там, у самой кромки волн, упала коленями на мокрый песок разрывая тишину отчаянным криком обиды и боли.
Глава 25. Варианты.
Аслан.
Ее голос охрип, дыхание сбилось, глаза зажмурены, слезы не капают, они нескончаемым потоком наполняют Черное море.
Опускаюсь сзади, обхватываю руками, крепко прижимаю к себе трясущуюся в истерике девушку. Никогда не думал, что можно чувствовать чью-то боль. Сейчас меня прошивает каждый ее вскрик, каждая судорога, выкручивающая любимое тело. Хочу забрать себе все, что она чувствует. Укутать, закрыть от всего… От себя только не вышло.
— Люблю тебя, — шепчу в локоны спутавшихся темных волос.
