Боялся разочаровать, а в итоге…
— Прости, отец, — не боясь испачкать штаны, опустился на колени, покорно склонил голову. — Я подвел тебя. Не справился. Карим… Брат предал меня ударив в самое больное место. Я наказал его. Не мог иначе, ты же знаешь. С мамой сложно. Ты ведь знаешь ее упрямый характер. А еще я просрал свою семью, — поднял голову, посмотрел на строго сдвинутые густые брови. — Запутался в собственных ошибках. Ты прав был тогда. Маленькая, неокрепшая девочка не готова была стать женой, а я так увлекся опекой, что не смог сделать из нее женщину.
Ей так идет свобода, пап. У нее горят глаза, в ней появилась уверенность. Я даже смирился с тем, что кроме меня вокруг нее есть другие мужчины. Я восхищен тем, что Аня, несмотря на все, что я с нами сделал, стала сильнее, но осталась собой, — улыбаюсь. — Мне так нравится. А еще я не могу без нее. Меня ломает, что нет возможности прикоснуться. Хочется вдыхать ее запах и до конца жизни просить прощения. Я принял еще одно решение.
Оно далось удивительно легко.
Замолчал. В горле ком и непривычная влага струится по щекам. Сломленный, уставший, опустошенный. Вся боль, отчаяние, страх, ненависть, злость на себя — все это выливается тихими слезами на могиле отца.
Я встретил рассвет в тишине рядом с родным для меня человеком. Ни алкоголь, ни нервные срывы не приносили мне облегчения. Я лишь сильнее ненавидел себя за всю боль, что причинил ей. Сегодня мне действительно стало легче. Молчаливая поддержка отца стала опорой, фундаментом для следующих шагов.
Мне никогда не стать идеальным. Таких людей просто нет. Я никогда не стану слишком добрым или мягким. Но ведь Аня полюбила меня таким, а я испугался. Выходит, испугался самого себя.
— Спасибо, отец, — коснулся губами его лба на фотографии, глубоко поклонился, еще раз коснулся пальцами красного гранита, на котором собрались капельки утренней росы. — Спасибо, — повторил одними губами и пошел к машине.
Надо поговорить с матерью.
Глава 56.
Новые границы. Мать
Аслан.
Хлопнув дверью машины, сделал решительные шаги в дом своего отца. Утренняя тишина гостиной, тикающие на стене часы, цветы на небольшом журнальном столике. Вроде уютно, но пусто.
Открыл на всю плотные шторы, сделал себе чашку крепкого кофе, сел на диван в ожидании, когда семья проснется.
— Аслан, — мать взволнованно выдохнула мое имя. Она всегда рано встает, так что я ничуть не удивился ее появлению здесь в такое время.
