—Всем оставаться на местах, работает спецназ. Виктория Вострова, вы задержаны, — меня притягивает массивной фигурой к стене, отчего весь воздух из лёгких выбивается.
Взгляд поднимается к глазам, и я готова убивать.
Марина на фоне кричит что-то парням, пытается их бить, но это все равно что скалу пытаться сдвинуть.
Я всматриваюсь в глаза, скрытые за балаклавой, и взрываюсь сверхновой, не в состоянии обуздать собственный гнев. Он клокочет.
Это становится последней каплей. Я уже не выгружаю.
—Отвали от меня, придурок конченный! Ты что себе позволяешь, дебила кусок?! Что? Ты вседержителем себя возомнил? — мой крик заставляет всех присутствующих замереть.
Смею предположить, что они в шоке.
Руки, удерживающие меня на месте, сильнее давят на кожу, причиняя лёгкую боль. Слышится тяжёлый вздох, сопение.
Сложно не оценить фибры бешеной злости, исходящие от спецназа. Он в ярости, а я ликую. В нашем цирке все по-прежнему и ничего, собственно, меняться не собирается.
Те же качели и карусели, от катания на которых мутит.
А ещё становится так тихо, что эту тишину поглощает звук моего безумного сердцебиения.
Я выхватываю ошалевшие взгляды присутствующих, которые ""палят"" на меня не моргая. Столько пар мужских глаз точечно сканируют, внимательно изучая.
Не то ситуацию в целом, но то реакции на эту ситуацию.
—Без шуток, блин. Это же входная дверь…— Маринка тем временем хрипит, но вопрос с дверью — меньшее из зол.
На что ещё этот ненормальный способен? Что дальше? Придушит меня ненароком за то, что он же и бляд*о гребенное?
—Вещи собрала и на выход.
Прямо как в СИЗО звучит. Интересно, он мог бы там работать? С его навыками коммуникации — смело.
Вскинув голову резким движением вверх, цежу не своим голосом:
—Пошел ты нахер.
Сейчас мне смелости не занимать, да и отчаянности, по сути, тоже. Я вся соткана из нервов и подрагивающей кожи.
Спецназ не спешит стягивать с себя балаклаву, но мне это не мешает увидеть яркий спектр эмоций, что непременно душит.
—Понял. Принял.
Под мой праведный гнев и не менее громкий писк Архангельский подхватывает меня на руки и перекидывает через плечо.
Больно упираюсь животом в него и постанываю.
Теперь я вижу мир иначе, а давление в голове усиливается.
Агония обжигает горло, становится нечем дышать.
—Эй, ты чё творишь! Вика!! — слышится гневное от подруги, она устремляется в мою сторону, но кто-то перехватывает ее, отчего складывается ощущение, что мы теперь в полной заднице.
Я теперь в полной заднице.
