Есть и другой вариант. Леша мог бы их спецом подключить и выдать на меня ориентировку, чтобы просто проверить мое послушание наверняка. Глупость. Такой человек, как Архангельский, не стал бы пользоваться своим служебным положением для решения личных вопросов. Мне так почему-то кажется, хотя нет…я в этом уверенна.
Он оборудовал одну комнату под кабинет и свозит туда дела, расклеивает фотографии как в лучших сериалах про детективов. Зачастую ходит смурной и очень напряженный, может внезапно подойти и зажать у стены, поцеловать грубо и так, как будто мы неделю не виделись.
У этой же стены у нас все может случиться, но быстро, без особых прелюдий. Что характерно, мне эти прелюдии совершенно не нужны, я с ним вечно готова, как бы это пошло это ни звучало.
Минутная слабость нужна обоим. Мы ведь по краю ходим, а над головой висит что-то неминуемое, оно чувствуется и очень пугает, но только рядом со своим спецназом я не чувствую этого страха, сковавшего грудную клетку.
Ощущение такое, как будто я ни к кому и никогда не испытывала такого сильного желания, как испытываю к Леше.
Всепоглощающее чувство какое-то, настолько меня оно захватывает, что я забываю, как дышать. Мне совершенно точно вместо кислорода может хватать простых объятий спецназа.
Я нахожу особое наслаждение в том, чтобы ходить в его вещах, чувствовать его запах, наслаждаться видом на то, как он занимается силовыми с утра, как приходит влажный после пробежки. Не знаю, откуда у него силы на это все, учитывая температуру «за бортом» уровня «гори все синим пламенем».
Я не захожу в комнату «расследования», потому что меня настоятельно попросили этого не делать. Столько непоколебимой уверенности вместе с глухим приказом в голосе у Леши при этом имелось, что я не думала сделать наперекор ни разу.
Мне слишком хочется верить ему безоговорочно и на все сто возможных процентов.
С матерью мы разругались окончательно. Все вышло из-под контроля, хотя, может, и не было под ним. Я ослушалась и не приехала в день нашего первого разговора, не приехала и на второй.
Леша выдал мне обычный кнопочный телефон со словами:
—Его не отследить, общаться только с мамой.
Я звоню ей каждый день, но беседы заканчиваются вопросом «Где ты и когда приедешь домой? Сережа волнуется, он хочет с тобой поговорить», на который она не получает ответ, и мне приходится повесть трубку, дабы не накалять и без того напряженную ситуацию.
Я понимаю, что на мой обычный номер наверняка поступают звонки от Сережи. Еще бы.
