Задрав лицо вверх, тяну носом воздух и запускаю пятерню в волосы.
Вдох. Выдох.
«Не забывай, кто ты» - всплывают в памяти слова отца.
Сказанные давно и в другом контексте, они всегда охлаждали голову и упорядочивали мысли. В данной же ситуации только подливают масла в огонь.
Опустив взгляд, пытаюсь дыхание ее уловить. Дышит. Закрыв глаза и уткнувшись носом в воротник моей куртки, делает вид, что спит.
Дура.
Не понимает еще, что я единственный на белом свете, кому она может безоговорочно доверять.
Дура...
- Ян.
.. Галсан на связи. - говорит Костя с переднего сидения.
- Дай сюда.
Развернувшись, он протягивает мне трубу и жестом спрашивает разрешения подключиться к прослушке.
Разрешаю, хотя Галсану до сегодняшнего дня доверял.
- Ян! Янчик, дорогой, - врезается в ухо, - я не при делах. Клянусь!.. Мамой клянусь!..
- Тебе придется ответить. - глядя на мокрые длинные волосы, насквозь пропитавшие мои футболку и штаны, не повышаю голоса.
- За что?! Мне за что отвечать?!
- За то, Галсан, что детей своих неправильно воспитал.
Уважению не научил.
- Да бес их попутал, Ян. - ноет скрипуче. - Бабские разборки. Не бери близко к сердцу.
- Бабские разборки, говоришь?..
Из последних сил взрыв сдерживаю. Дозировано легкие кислородом насыщая, с силой затылок в подголовник вдавливаю.
- Ты же знаешь, она ревнива, как кошка... Вся в мать, засранка...
- Твоя дочь... - цежу сквозь зубы. - Твоя дочь залезла в мой дом и взяла то, что принадлежит мне.
- По глупости...
- Это предательство, Галсан.
Я такого не прощаю.
Слышу, как старик пыхтит в трубку. Волнуется, черт. Жопа подгорает.
- Все же хорошо закончилось, жива же твоя... девка... кхм... девчонка.
- Жива?.. - невольно рукой ее к себе прижимаю и понижаю голос. - Будь иначе, Галсан, ты и вся твоя семья отправились бы на тот свет вслед за ней.
В трубке повисает тишина. Пусть усвоит, червь. Уложит эту информацию в свою пустую башку. И держится за нее, как за ориентир, всю свою оставшуюся жизнь.
Вижу, как Костя нервно губу нижнюю прикусывает.
Психует, потому что это риск огромный - одному из Лютых Ахиллесову пяту свою миру продемонстрировать.
Но сейчас, в моменте, я не могу иначе. Виновных нужно наказывать и наказывать жестко, чтобы не забывались и помнили свое место.
- Я понял, Ян. - наконец, говорит серьезным тоном. - Дочь мою отдай.
- Через пару дней вернется твоя дочь.
- Ян... не делай этого...
- Я все сказал.
Отдаю Косте трубу и, опустив взгляд, вижу, как Лена смотрит на меня.
