А днём у них плотный график. Да и вечером постоянный кипиш. Ревную, жуть! Но засыпаем мы вместе, на видеосвязи, тихим шепотом и взглядами плавая в нежнятине. Только это и спасает мой ненадежный мотор.
Но вчера все-таки поссорились…
Потому что я хочу и могу прилететь к ней. Но она против.
Открываю десятый раз за день ее аккаунт — «не в сети». Телефон вырубила, зараза!
Пиздец, просто…
Нормально вообще??
— Заказать, может, из еды что-то? Что она ест? — уточняю про Исчадие.
— Я все привезу. Спасибо тебе огромное!
— Да, ерунда… А вам Поля сегодня не писала?
— Нет… Может, они едут домой уже.
— Не едут. У них там банкет сегодня вечером.
— Я позвоню Бессариону, может случилось что-то…
— Если бы что-то случилось, Ахметов бы сам Вам уже давно позвонил.
Да и мне самбисты бы уже сообщили. Яшин отписался, что всё в ажуре. И они как цыгане выгребли Спартой все турнирное золото и серебро.
Звонят в домофон.
Я забираю как хомяка укутанную Милу у Веры Романовны. В нагрузку она ещё отдает пакет с домашней едой.
— Да куда столько?
— Кушайте! Я вечером за ней приду.
Убегает.
Смотрим с Исчадием друг другу в глаза.
— Игрушки есть? — пытливо оглядывает прихожую.
— Лучше! Есть приставка. Будем друг друга мочить.
— Ура!! — скидывает сапоги и не раздеваясь бежит в комнату.
Запинается о край ковра.
Бах!
Но толстый пуховик и ворс сглаживают масштаб трагедии.
Поднимаю.
Присаживаясь, стягивая шапку, засовывает любопытный нос на стеклянный журнальный столик.
Там шприцы и лекарства.
— Это кому? — подозрительно оглядывается.
— Это мне… — вздыхаю я.
— Потому что ты опять допрыгался?
— Типа того.
— Придет врач?
— Ага.
Поднимает с опаской шприц.
— Давай его не пустим?
— Эй! — забираю из рук. — Это ж витаминчики. Для тех, кто плохо себя вёл.
— А можно я тебе укол поставлю? — снова тянется к шприцу.
— Пожалуй, нет. Я был не настолько плохим мальчиком! — фыркаю от смеха.
— А зайцу? Ну, пожа-а-а-луйста! — выпрашивает она. — Ему нужен укол! Он плохо себя вел.
И я ловлю от нее свое детское любопытство, когда хотелось поиграть со взрослыми вещами.
Очень-очень! Но было нельзя. Мне никогда не позволяли. И я делал это тайком, всегда огребая неприятностей.
— Да легко! Тащи зайца…
Пусть при мне поиграет и успокоится.
Довольная вытаскивает из пакета мягкого зайца.
Я даю ей все сделать самой. Даже открываю ампулы с настоящими лекарствами.
— Давай набирай в шприц… За поршень тяни потихоньку.
— А это что? — кивает на ещё одну капсулу.
— А это новокаин.
