— Тридцать.
— Нет! — неуверенно.
— Тридцать пять, — достаю весь нал из кошелька. — Больше нет. Берешь, нет?
— Ну ладно… А нахрена? Она же старая.
Включаю камеру на телефоне, показываю бабки.
— Сделка купли-продажи пса… Как его?
— Буч.
— Буч. Тридцать пять штук.
Отдаю ему бабки. Забираю поводок. Передаю Малышкиной.
— Я бы сама справилась, — фырчит на меня Полина тихо.
Притягивает пса к себе.
— Ну, давай, — тяну руку пацану.
Он автоматически пожимает. Сжимаю со всей силы, глядя ему в глаза и раскуривая огонек пожарче, втыкаю ему в кисть.
С воплем дёргается! Держу…
— Ну чего визжишь? Буч даже не орал. Я думал не больно…
— Урод! — вырвавшись отлетает от меня.
Второй в шоке открыв рот смотрит на меня. Делает шаг в мою сторону.
Полина предупреждающе тормозит его толчком кроссовка в грудь, демонстрируя растяжку и решительность.
— Да не тормози его. Пусть подходит. Иди-иди сюда…
Но он чего-то передумал.
Пацаны переглядываются.
— Собаку отдал, урод! Я в ментовку напишу заяву!
— Неа.
Я ее купил. И даже запись есть. И вот милая девочка — свидетель передачи бабла, — киваю на Малышкину.
Собака нервно и испуганно мечется.
— Пойдем, — киваю Полине на машину.
Чего мы будем с ней делать понятия не имею!
Открываю им дверь.
Уговорами усадив собаку в ноги. Полина садится сама и неожиданно закрывает ладонями глаза. Ее всю передергивает. Дыхание срывается.
Я ничего не говорю. Сам того же мнения…
Пёс едва слышно поскуливает."
"— Буч… Буч… — глажу между ушами. — Не очкуй, дружище.
Мы нормальные.
А взгляд у него осмысленный умный.
— Ну не прям, конечно, чтобы нормальные… — задумчиво добавляю я. — Ёбнутые, если уж быть честными. Но добрые… Плетью только меня пиздим. За здравие, так сказать.
На лбу у него — в шерсти седина. И правда пенсионер.
— Есть идеи — куда его?
— Нет. У отца аллергия на собак. Не могу домой… — убито.
— Ясно. Придумаем.
Наклоняется, обнимает его за шею, прижимаясь щекой между его ушами.
Буч недоверчиво косится. Словно спрашивая меня взглядом: что за нежности? она нормальная?.
.
— Ну ты давай пока без нежностей, ладно? Зашуганный же, психика того, мало ли чего ему приглючится.
Я ж и сам такой, так что точно знаю, что может.
— Да, — поднимается. — Еда есть какая-нибудь?
— Крекеры в бардачке.
Хозяйничает. Кормит псинку.
— Буч хороший… Хороший… Хороший мальчик…
— А Корниенко? — кошусь на нее я.
— А Корниенко… Корниенко ещё не определился, к сожалению.
— Не обещаю, что определюсь.
