- Вас не интересует, при каких обстоятельствах промок мой документ? – злобно спросил Крылов."
"- Нет, - Игорь пожал плечами. – Меня интересует его текущее состояние. Перейдём к элементам снаряжения.
На плащ-палатке было выложено тактическое снаряжение командира бригады, редкие детали которого соответствовали уставным. В первом ряду лежал модный американский плитник, на котором были закреплены подсумки для шести автоматных магазинов.
- Согласно имущественной ведомости за вами закреплён бронежилет 6Б45, а то, что здесь лежит, явно им не является, - сказал Котлов.
– Как вы это объясните?
- Невнимательностью, - безразлично ответил полковник. – Личной невнимательностью.
- Хорошо, - кивнул Котлов. – Где бирка, подтверждающая, что это ваш бронежилет?
- Сзади, - подсказал Крылов. – Бирка с фамилией владельца пришита сзади.
- Переверните бронежилет, - потребовал Игорь.
- Извольте сами, товарищ полковник, - сказал комбриг. – Вы же проверяющий, а не я. Я вам всё предоставил: смотрите, переворачивайте, выворачивайте, открывайте все клапаны, застёжки, молнии, только потом всё на место верните, как было.
И помните, я за всем наблюдаю, украсть ничего не получится.
- Я к вам сюда не шутки шутить приехал! – Котлов повысил голос, пытаясь призвать проверяемого офицера к порядку.
- А плитник – это не шутка. Это очень серьёзная штука. И стоит очень дорого. Так что, аккуратнее с ним, - полковник Крылов тоже повысил голос. – Там ещё сзади эвакуационный фал, не распустите его случайно, а то собирать заставлю.
- Третий недостаток, - сказал Котлов, снижая накал. – Не много ли для начала?
- Да хоть триста, - ответил спецназовец, оскалив страшную улыбку. – Мне по хрену.
Вдруг Котлов почувствовал, насколько велика разница между ним и этим офицером. Этот полковник всю свою офицерскую карьеру наверняка строил в боевом подразделении, не вылезая из боевых задач. Как никто другой он знает, что такое преодоление тягот и лишений, борьба с собственным страхом, наверняка знает горечь поражений и радость побед.
И уж точно, Крылову хорошо знакомо пьянящее чувство абсолютной власти над жизнями тех людей, которых ему приходилось этой жизни лишать. А Котлов? Кто по сравнению с ним? Да никто. Клерк. Чиновник. Мальчик на побегушках у людей, которые на что-то способны.
Котлов вдруг в полный рост осознал свою несостоятельность. Перед ним стоял совершенно уверенный в себе мужчина, способный на поступки, и который прекрасно понимал никчемную сущность проверяющего.
