На Киев – десять проводников, на Харьков – шесть, на остальные города по три-четыре. Доклад по проводникам – завтра в это же время. Если вопросов нет, идите, работайте.
У Котлова, конечно, вопросы были. Но он не осмелился задать их первому заместителю начальника управления.
Когда он вернулся в свой кабинет, им овладела какая-то апатия. Несколько минут он сидел совершенно неподвижно, уставившись в одну точку. Только сейчас до него стало доходить, что «завтра в это же время» - это в десять часов утра первого января.
А Света еще месяц назад оплатила столик в дорогущем ресторане на окраине Москвы, где соседями по празднованию Нового Года будут заместитель губернатора, помощник военного прокурора и два банкира с супругами, на общение с которыми Света очень сильно рассчитывала.
- Трындец, - снова сказал он.
- Что, война началась? – пошутил Гончаров.
- Угу, - кивнул Котлов. – Мы вас не ждали, а вы приехали…
В этот момент в кабинет стремительно вошел Исмаилов. Офицеры встали.
- Котлов, - генерал-майор смотрел на своего подчинённого с плохо скрываемой злостью.
– Садишься сейчас же за работу и делаешь. В восемнадцать ноль-ноль приносишь ко мне, буду проверять. Если будут ошибки – пеняй на себя. Я тебе вспомню все твои залёты, начиная от китайцев и заканчивая твоими дутыми отчётами. Разговаривай со всеми центрами, поднимай всех, кто только у тебя есть. Если будет нужна моя помощь, то ты приходишь только в том случае, если сам исчерпаешь свои полномочия, понял?
- Так точно, - кивнул Котлов.
- Но сделать ты это должен, - сказал Исмаилов. – Я тебя сюда не для того поднимал, чтобы ты тут рожу свою отъедал, да штаны просиживал, а для того, чтобы ты здесь хотя бы иногда работал!
- Так точно, - повторил Игорь.
- Всё, работай!
- Товарищ генерал, - Котлов набрался смелости.
- Что ещё?
- Рудольф не отвечает.
- И что из этого? Из-за одного человека должна рухнуть вся разведка?
Генерал вышел из кабинета. На памяти обоих офицеров это был первый случай, когда начальник управления побывал в их рабочем кабинете.
- Что там такое случилось? – спросил Гончаров. – Ты чего такой взъерошенный? Говори, не томи.
- Паша, это трындец, - Игорь словно зациклился на этом слове, не в силах найти другое, которое могло так же ёмко и понятно обрисовать глубину происходящих событий. – Мы, походу, реально войну начинаем. Весь мир сошёл с ума…
***Время чувствовалось буквально физически – ибо его катастрофически не хватало. День пролетел, Игорь даже не заметил.
