Выскакиваю на улицу и, подходя к другу, подкуриваю.
— Всё норм? — выбивает, заглядывая в глаза.
— А по мне не видно? — рычу, играя желваками. — Она с этим уродом сегодня будет. Походу, заявился уже.
— И что делать собираешься?
— А что я могу? — передёргиваю плечом. — Ждать.
— И как долго? — понимаю, что не о сегодня говорит.
— Сколько придётся.
— Шутишь? — высекает, в удивлении таща брови вверх. — Пока замуж не выскочит?
— А вот этого не будет. Не позволю. Я же всё равно её получу. Полностью. Она уже, блядь, моя.
Но пока не готова с этим смириться. — выдаю свои мысли как есть.
— Любишь её? — спрашивает несвойственно тихо.
Охуенный, мать вашу, вопрос.
— Да. — не говорю о том, насколько долго длится моя одержимость этой девчонкой. — И она тоже. Знаю, что тоже.
— Пиздец полнейший. Не думал, что тебя так накроет. После всего…
— Погнали? — перебиваю Тоху, потому что знаю, о чём о собирается сказать.
Не вывезу. Не сейчас. Не готов.
Выбрасываю окурок и запрыгиваю в Гелик.
— Погнали! — отзывается он, паркуясь на пассажирском.
Глава 14
Разве так бывает? Всего за один день?
Настроение не пропадает, даже когда натягиваю платье для похода на выставку. После звонка Северова я топлю на повышенных. Да я, блин, летаю.
На землю меня не спускает даже появление Кирилла. Губы сами растягиваются в улыбке, когда думаю о встрече с Артёмом. Но вся проблема в том, что Кир принимает это на свой счёт и улыбается в ответ.
— Я тоже рад тебя видеть. — наклоняется, прижимаясь к моему рту в коротком поцелуе.
Все силы трачу на то, чтобы не оттолкнуть его.
Принимаю. Терплю.
— Привет. — здороваюсь, натягивая на лицо уже искусственную улыбку.
— Ой, как хорошо, что вы так быстро помирились! — выплывает из-за спины мама."
"Должанский по-хозяйски опускает руку мне на талию и прижимает ближе. Для того, чтобы не сбросить его лапу, приходится приложить немало усилий.
Вспоминаю, как Север целовал меня в тире. Пока спасает. Даже удаётся ровно дышать.
— Забудем о вчерашнем, да, Насть? — пробивается в мысли голос Кира.
— Забудем! — слишком активно киваю головой. Уж объяснять ему о причине своей истерики мне точно не хочется. — Отлично. Не хочу об этом вспоминать!
— Ну вот и хорошо! — бурно жестикулирует мама. Несмотря на то, что в суде она превращается в хладнокровную львицу, дома даёт себе волю.
— Тогда мы поедем, Евгения Сергеевна.
— А во сколько вернётесь?
— Мааам… — закатываю глаза.
— На выставке до одиннадцати пробудем. Потом в ресторан заедем.
