— Что выпьешь, красотка? — улыбается нанятый на вечеринку бармен. Понимаю, что это его работа, но не могу не ответить улыбкой на комплимент.
— Что-нибудь покрепче, но чтобы глаза на лоб не лезли. — выдаю со смешком, стараясь заглушить внутреннего монстра, которому внезапно захотелось крови Волчинской.
— Водку с соком? Или послабее что? Может маргариту или пина-коладу? Мохито?
Бросаю взгляд на то, как шлюха-Карина проходится языком по шее Артёма. Именно в том месте, где я его поцеловала. И пусть громко сказано, скорее губами скользнула, но для меня это важно.
— Водку, — буркаю угрюмо, — без сока.
— Ну, тогда точно глаза на лоб. — смеётся парень за стойкой.
— Похеру! — гаркаю яростно.
Видимо, мой тон действует на парня, как удар хлыста, потому что улыбка слетает с его лица, и он молча ставит передо мной стопку и стакан с соком."
"— Пить-то умеешь? — спрашивает, когда я уже подношу тару к губам, готовясь отхлебнуть. Думаю, на моём лице всё написано, потому что он начинает объяснять. — Залпом опрокидываешь прямо в горло.
Не держи на языке.
Кстати, о языках…
Глаза сами ползут через толпу и зависают на движениях Волчинской, медленно дёргающей задницей вверх-вниз.
""Некоторые сексом прямо на людях занимаются…"" — врываются в сознание слова, сказанные Викой днём.
Неужели они… Они… Нет! Не может быть! Только не после того, что между нами было. Он не может так… так… со мной…
Спотыкаюсь о собственные мысли и рывком опрокидываю содержимое стопки внутрь. Алкоголь жидким огнём протекает по горлу и согревает заледеневшее нутро.
И я тут же начинаю кашлять. Недолго.
— Повтори, — сиплю, потому что першение в горле не проходит.
— Хоть запей. Хуже потом будет. — рассоветовался парень. Но я его почти не слышу. Все радары настроены на происходящее на кожаной обивке дивана. — Он того не стоит. Никто не стоит. — прослеживает за моими глазами.
— Повтори! — перехожу на крик.
Лучше злиться, чем плакать.
В этот момент музыка замолкает, и мой голос эхом разлетается по залу, приковывая всё внимание к моей персоне.
Похер.
Хватаю рюмку и заливаю внутрь.
Помогает? Если бы.
Залпом осушаю стакан сока и встречаюсь затуманенным взглядом с Северовым. Вот теперь меня прошибает.
Пусть трахает эту Карину! Или ту рыжую, которая жалась к нему, когда мы пришли. Или… Или…
— Меня? — участливо подсказывают захмелевшие тараканы в моём мозгу.
Да кого угодно! — обрубаю мысленно.
Комнату снова заполняет музыка, а басы разрывают мой череп.
Похрену.
