— Вы меня не под венец отправляете! Вы меня хороните!
После того, что я узнала сегодня, внутри меня взорвался вулкан. Всё то, что я так долго и упорно топила под слоями бетона, вырвалось наружу.
— Прекрати! — гаркает отец.
Но поздно.
Слишком много всего. Много боли, страданий, одиночества, горя. Слишком для одного человека. Три мучительно длинных и бесконечно адских недели я носила всё в себе. И я срываюсь.
— Сами прекратите! Вы меня даже за человека не считаете! Не видите, что я не хочу всего этого! Не замечаете, что мне паршиво настолько, что впору вздёрнуться?! — ору, наплевав на всё.
— Мы всё это для тебя делаем! — вклинивается мать. — Для твоего же блага. Таких, как Кирилл, больше нет. Ты с ним будешь счастлива.
— Счастлива?! С человеком, от которого меня блевать тянет?! И ни хрена вы это всё не для меня делаете! — перевожу дыхание. — Продаёте подороже! Ради своей блядской конторы! Вам всю жизнь было насрать на мои чувства и желания!
— Ты просто нервничаешь перед свадьбой, как все девушки.
— опять подаёт голос родительница. — Это пройдёт!
— Что пройдёт?! Я вены вскрыть готова от одного его вида! Как я с ним в постель лечь должна?! Да вам же плевать! Продаёте меня, как сутенёры шлюх!
— Немедленно прекрати этот цирк и подбирай слова, Анастасия! — психует, краснея, отец.
— Подбирать слова?! — снова повторяю за ними. — Вот вам правильные слова. Свадьбы НЕ будет! Я люблю другого!
— Уж не этого ли белобрысого ублюдка? — раздаётся за спиной холодный голос Должанского.
"
"— Не смей так о нём говорить! — рычу, оборачиваясь. — Единственный ублюдок здесь — ты!
Мама охает сзади. Отец пропускает пару крепких словечек, а мы с Кириллом сверлим друг друга тяжёлыми взглядами.
— Я многое тебе прощал, Настя. — говорит угрожающе тихо. — Измену, ужасное поведение, все твои капризы и срывы, но хватит. Через неделю мы поженимся. Платье я сам выберу. Никуда ты не денешься.
— Пошёл ты на хрен, Кирилл! Все вы пошли! Я вас ненавижу! Сва-дь-бы не бу-дет! — выплёвываю по слогам и, сорвав с раскуроченного пальца кольцо, швыряю в грудь ""жениху"".
Несколько мгновений, кажущихся вечностью, мы все следим за полётом украшения и в образовавшейся гробовой тишине слышим падение металла. Не знаю, что происходит с остальными, но это мой триггер.
С рыком срываюсь с места, словно дикий зверь, и на адреналине отталкиваю Должанского от прохода, как тряпичную куклу.
