Да что там ноги?
Всё тело трясётся от второго в жизни оргазма, который, как я и думала, по всем меркам отличается от первого. Сильнее. Мощнее. Ярче.
Цепляюсь зубами в его плечо и просто стараюсь выжить. Пережить наслаждение, от которого меня разорвало на куски.
Медленно, часть за частью, собираюсь в нечто цельное, но всё ещё неспособное мыслить и двигаться.
Хотя какие там движения?
Я даже видеть и слышать нормально не могу. Перед глазами чёрный туман. В ушах бешенный рёв крови и собственные стоны. В голове пусто.
За рёбрами дробилка. В лёгких кофе, табак, корица и терпкий запах моего удовольствия.
С каким-то запозданием слышу странное рычание и понимаю, что оно принадлежит Северу.
— Всё хорошо, родная?
С трудом воспринимаю, связно мыслить всё ещё мешает его рука, которая так и остаётся у меня в трусах.
— Как никогда, Тёма.
Взлетаю. Падаю. Разбиваюсь. Собираю ошмётки и опять распускаю крылья, когда Артём касается меня губами в нежном поцелуе.
Глава 23
Сдохну, если не окажусь в ней
Как дышать? Как, сука, дышать? Как, блядь?!
Даже элементарные функции организма не удаётся выполнять, когда мои пальцы во влагалище у моей идеальной девочки.
Она вгрызается мне в плечо. Чувствую, как трещит кожа под её зубами, но мне сейчас настолько похую, что даже боли не ощущаю.
С трудом вентилирую кислород, гоняя его по скукожившимся до размера чернослива лёгким. Трясёт как припадочного.
Блядь, видеть её лицо, когда кончает — это, сука, целый экшен. И хуй с ним, что едва черты в этой темени различаю, стоны и крики тоже до черта о многом говорят.
Но мало мне этого.
Собираю мозги в кучу и складываю слова в предложение. Выходит хреново, но пока иначе никак:
— Всё хорошо, родная?
Сиплю, давясь слюнями, но всё же вывожу эти три слова.
— Как никогда, Тёма. — раздаётся тонкий шёпот где-то в районе шеи, и я готов всё на своём пути сносить, как грёбанный смерч, чтобы слышать это снова и снова.
Дышать, — напоминаю себе, — надо, блядь, дышать.
На эмоциях даже в мыслях с матами борщу.
Похер. Врубаю все реактивы и лечу вверх. Через какие-то неимоверные усилия себя протаскиваю, чтобы вытащить руку из трусов Мироновой.
Сука, больше хочу, намного больше, и похеру, что и этого уже немало. Помню, что держаться обещал, но как, блядь, если она меня через все круги Ада прогоняет?
""Можешь и ты снять?""
Пиздец, сидели в машине по пояс голые, а я даже руку ей в трусы не засунул. С каких пор во мне эта закалка появилась? С другими-то насрать было.
