— А ты что не рад, что я опер и твой наставник?
— Рад, конечно, — лейтенант зажевал нижнюю губу, словно хотел ее медленно съесть. — Но мне кажется, что вы, Андрей Григорьевич, достойны большего. С вашей хваткой вы бы могли…
— Кабы у бабушки были яйца, то она была бы дедушкой, — прервал я сетования подопечного. — Боря, ты пойми. Каждый должен заниматься своим делом. Кто-то бумажки писать, а кто-то преступления раскрывать. Не уйду я с «земли» в кабинет с портфелем. Не мое это, дрочить на приказы, распоряжения, решения коллегий и прочую крайне нужную и важную мудоту.
Я лучше пойду лишнюю кражонку раскрою. Ну или заведу себе нового информатора на перспективу, а лучше двух.
— Ясно, — кивнул летеха и, усевшись за руль служебной Приоры, врубил свой любимый Роллинг стоунз.
Я развалился на заднем сиденье и ушел с головой в бзыкающий телефон. Писала бывшая, опять трясла деньги на срочные покупки для нашей дочери. Песня старая: алиментов ей не хватает, а я скотина такая на бюджетной зарплате всю жизнь просидел и на работе пропадал.
А она на меня всю молодость угробила, и Ваське рыжему отказала, а он сейчас перец модный: два магазина и ларек на рынке держит. Раз в год семью в Турцию вывозит, а по выходным в боулинг берет. Что же она, дура-то со мной связалась. Ну в одном я с ней согласен. Что дура.
Бывшая супружница приправила сообщения фотками доченьки. Знает, как меня зацепить. Я полистал экран, зашел в приложение банка и скинул почти последнее. Мне не жалко. Если знать, что для дочери…
Приора вырулила на набережную.
Раскидистые тополя уже начали посыпать улицу пухом. Рабочий день подходил к концу, и люди спешили затариться пивом, закуской и презервативами. Возле новой шаурмячной даже образовалась небольшая очередь за роллами. Сейчас их все катали. Скоро бабушки на остановках, что семечки продают, тоже роллами торговать будут. А нет… Нет сейчас тех бабулек. Супермаркеты их вытеснили. Теперь кулек семок можно на каждом углу купить. С солью простой, морской и высушенной из слез розового единорога.
Все есть, только бабосики отстегивай.
Тормоза скрипнули, и я чуть не припечатался лбом в спинку переднего сиденья:
— Боря! Кто тебя парковаться учил?
— Извините, Андрей Григорьевич, засмотрелся.
Я перевел взгляд в окно. По набережной, виляя ягодицами, плыла длинноногая барби с губами утконоса.
— Ну ничего так, — одобрительно кивнул я. — Особенно если губы накрыть чем-нибудь. Скотчем там…
— Да я не на девку засмотрелся, — налился краской малец.
