Это получается надо в армии вначале оттрубить, потом год на рядовых должностях помыкаться в райотделе, потом, если ВЛКСМ сочтет меня достойным, меня направят в школу милиции. Бред какой-то. Я поступал на службу в начале девяностых. Тогда все проще было. Брали всех с улицы, лишь бы судимостей не было. Вот и получили потом ментов нулевых. Полубандитов-полуоперов.
А здесь многоступенчатая система отбора. Хотя не сказал бы, что работа престижная, не как в прокуратуре или по партийной линии если грести, но отбор проводится прям как в КГБ СССР, только чуть по упрощенной схеме.
"
"Я погрузился в грустные мысли и не заметил, как добрался до дома.
— А я тебя уже полчаса жду! — со скамейки возле моего подъезда вспорхнула девушка в приталенном платьице в красный горошек.
— Катя? — обрадовался я. — Привет!
— Ты как? — она уставилась своими ясными глазами на меня, словно искала следы хвори. — Отошел от вчерашнего? Говорят, отец Зинченко позвонил директрисе и участковому. Что ты там устроил за школой?
— Ничего особенного, — пожал я плечами.
— Проехали. А ты чего пришла?
— Как чего? — надула розовые щечки девушка. — Мы же сегодня готовиться к экзаменам должны. Ты меня по общей биологии обещал подтянуть. Да органическая химия у меня хромает.
— Э-э… Тут такое дело.
— Ты что не можешь сегодня? Мог бы и предупредить!
— Как? У тебя ни вайбера, ни ватсапа, ни другой тиктоковской ерунды ведь нет, да и у меня тоже…
— Что?
— Я говорю у нас в квартире телефона нет. Мать говорит на очереди уже два года стоим, а толку нету.
— Я знаю, что у вас телефона нет. Но мог бы сбегать до автомата и позвонить мне.
— А какой у тебя номер?
— Ты издеваешься?! — девушку фыркнула и, демонстративно развернувшись, зашагала прочь.
— Катя, — я подбежал и схватил ее за руку (она не торопилась ее выдергивать). — Подожди, мне надо с тобой кое-что обсудить. Чаю хочешь?
После некоторых ломаний она согласилась посетить мою квартиру. Мы поднялись на этаж, и я извлек из-под коврика ключ от двери. Как же мне нравился этот коммунизм, когда все знали, где ключи от квартиры лежат.
Матери не было, опять пропадала на работе. Днем работала кассиром в сберкассе, а вечером там же мыла полы на ставке уборщицы.
Мы зашли в пустую квартиру, как заговорщики. Заниматься мы не собрались, и Катя чувствовал себя чуть ли не преступницей. Вот времечко… Даже за ручку чтобы подержаться, и то надо было с месяц сначала подружить.
Мы расположились на кухне, я разлил по фарфоровым чашкам чай.
