Обычно люди старались ездить на переднем сиденье. У многих не было своих машин (тем более я явно был похож на безлошадного), и когда еще придется прокатится по городу на волге."
"Таксист знал город, как свои двадцать пальцев без всякого навигатора. Разглядев во мне слишком молодого и неопытного клиента, посчитал, наверное, что я в первый раз пользуюсь подобными услугами. Решил провезти меня до кочегарки окольными путями. Счётчик щелкал, накидывая мне дополнительные расходы.
— Шеф, — я настойчиво похлопал ушлого таксиста по плечу.
— Давай коротким путем. Все равно больше трешки не заплачу.
Тот понял, что я раскрыл его план и ответил заготовленной фразой:
— Да, конечно, там просто дорогу перекопали, объехать хотел.
— Уверен, что с дорогой все хорошо будет. Давай напрямки.
Советские таксисты — это своя отдельная каста. Один и тот же таксист мог быть и просоветским и одновременно антисоветским, в зависимости от клиента. Часто это были свои в доску ребята, готовые при случае обогреть и поддержать, а женщину «утешить».
А при случае и обобрать, накрутить счетчик, прокатить приезжего длинными неведомыми дорожками.
Позже таксисты начнут доставлять девочек, и некоторые превратятся в сутенеров. А сейчас они пока максимум поллитрушками приторговывают. Круглосуточных магазинов очень мало, и до дежурного винно-водочного ночью особого желания кататься на другой конец города у разгоряченных граждан нет.
Уже было часов десять ночи и черные трубы закопченного бетонного здания смотрелись могильными изваяниями на фоне сумеречного неба.
Я расплатился по счетчику (зараза, все-таки примерно лишний километр мне накрутил, но это ерунда, плюсом двадцать копеек всего) и вышел возле пустынной территории кочегарки. Таксист ничуть не удивился конечному пункту моего прибытия. Видно было, что возил сюда ночных гостей уже не в первый раз.
Я прошел через проходную, показав красную фишку сторожевой морде за стеклом. Сторож оказался слишком молод и крепок для такой должности. Мордоворот с толстыми, как бревна руками и узловатыми пальцами, явно был не в штате кочегарки.
Он вылез из «курятника» и, зазывающе кивнув мне, молча пошел в сторону здания кочегарки.
Я направился за ним. Мы уперлись в стальную ржавую дверь. Он отпер замок и пустил меня внутрь. Захлопнул за мной дверь и вновь запер ее.
Я очутился в тамбуре, напоминавшем склеп. Под потолком робко мерцала тусклая лампочка на заскорузлом проводе.
Из тамбура вела дальше подобная дверь.
