Сложно понимать и считывать его реакции. Не знать, доволен он или зол.
Его взгляд был нечитаемым. Он просто рассматривал меня, как будто видел впервые. Губы саднило, в уголках рта я почувствовала боль и попробовала языком дать хоть каплю влаги своим пересохшим губам. Кирилл заметил это мое движение и тоже облизал сухие губы. Кажется, мы знатно сейчас истощили ресурсы влаги своего организма.
— Ты хорошо постаралась, — наконец заговорил Кирилл странно надтреснутым голосом. И даже если на него произошедшее подействовало таким образом, то что говорить обо мне.
Наверное, я и двух слов связать не смогу, тем более я совершенно не знала, что сказать. Похвалил, как собачку, выполнившую команду, разве что по голове не потрепал.
— Можно я пойду к себе? — попросила я, надеясь, что горячий душ смоет ощущение испачканности не только с тела, но и с меня самой. Глупая надежда, но я вдруг уцепилась за нее, изрядно устав и ощутив, что больше не могу стоять в коленопреклоненной позе. Более унизительного положения невозможно было придумать.
— Хочешь сбежать? Так быстро? — Кирилл подхватил меня за подмышки и поднял, вставая вместе со мной. — Даже ничего не скажешь?
Ноги все еще плохо меня держали, поэтому пришлось схватиться за его широкие плечи. Кирилл в это время заправил сникшую плоть в брюки, тем самым несколько меня успокоив. Хотя бы временно можно было расслабиться. Правда, одного его присутствия достаточно, чтобы постоянно держать меня в тонусе.
— Что ты хочешь услышать? Ты получил, что хотел, теперь отпусти меня спать.
Я устала. А тебе бы не помешало провериться у доктора. Я видела, как ты морщился от боли.
— Заботишься о моем здоровье? — удивленно вскинул он брови и усмехнулся, потирая щетину на подбородке. Она придавала ему еще более бандитский вид. — Это похвально для невесты. По твоему взгляду не скажешь, что ты хочешь мне добра.
— Я не хочу твоей смерти, если ты об этом, — отчего-то мне захотелось дать честный ответ. — Сегодня у меня была возможность на какое-то время понять, что я без твоей защиты осталась бы совсем одна с ребенком.
А на нас с отцом и братом висел бы долг в пять миллионов.
Какие-то размышления отразились во взгляде Булацкого, он нахмурился.
— Кто тебе сказал, что Хасановы поставили твоего мужа на счетчик? У Олега хлебало открылось не по делу?
Перепугавшись, я сглотнула, заметалась взглядом по помещению, боясь реакции Кирилла, если он узнает, что я подслушивала. Но и Олега я не хотела подставлять, он не сделал мне ничего плохого.
