Без специальных снадобий и афродизиаков, смог трансформировать страх в четкое осознанное желание ощутить его плоть губами, ртом.
И когда его сильная рука опустилась мне на макушку и притянула к вздыбленному органу, я широко раскрыла рот и впустила его в себя, сдавила губами и стала ласкать языком влажную головку. Булацкий где-то надо мной хрипло стонал, приподнимая и опуская бедра, а я впитывала в себя его пряный сумасшедший вкус и соль своих слез, смешивающуюся со слюной.
— Кончи для меня, — проговорил он твердо, и я быстро сунула пальцы в трусики, закружила пальцами по воспаленной плоти, жаждущей этого бездушного тирана.
Раскаленное клеймо его поцелуя запечатало мне губы, резко и неожиданно, сливая воедино пульсирующий от оргазма член в моей руке и собственные спазмы, бьющие в пальцы.
Глава 20. Есения
Как только все закончилось, невероятная волна стыда накрыла меня с головой и поглотила. Я почувствовала себя такой грязной, что почти буквально ощутила на себе липкую противную корку. На губах оставался смешанный вкус, послевкусие нашей обоюдной страсти.
Кирилл трахал меня в рот, а потом поцеловал и заставил кончить от собственных пальцев. Нет, не так — я сама насаживалась ртом на его член, удовлетворяя его желания. Понятиями можно было играться долго, но я предпочла посмотреть правде в глаза и признать ее.
Мне понравилось. Выполнять его приказы, ублажать, чувствовать его вкус и слышать протяжные стоны, понимая, что могу доставить удовольствие. Не знаю, чего мне так не хватало в прошлой жизни до него и что со мной не так, раз практически незнакомый мужик враз сделал меня своей развратной послушной куклой.
Стало противно, мне до жути не хотелось знакомиться со своей новой версией. Но вот что плохо с самосознанием — мы не умеем прятаться от собственных мыслей.
То, как мягко коснулся его палец моей щеки, привело меня в чувство и заставило вздрогнуть. Не сразу поняла, что он стер слезу, скатившуюся по щеке и уже почти высохшую. Эта ласка была мне непонятна, я ожидала едких комментариев и превосходства в голосе, ведь он меня сейчас победил и низвергнул, утвердил свою волю надо мной, рабыней своих желаний.
"
"Я молча подняла на Кирилла заплаканные глаза, уставившись на него немигающим взглядом. Мне отчего-то захотелось понять, о чем он думает. Считает меня теперь шлюхой и радуется? Или жалеет о том, что привел в свой дом? Может, он хотел сопротивления, насилия? Потеряет ли теперь интерес? Как сложно притираться к человеку, которого совсем не знаешь.
