"
"— Посмотрим кое-какое кино, — проговорил он спокойным голосом, беря пульт и находя на большом экране папку в своем компьютере, куда можно было войти через пароль. — Не переживай, кроме меня никто не видел этот файл. Не хочу, чтобы мысли о посторонних зрителях отвлекали тебя. Также можешь не переживать о том, что нас услышат. Кинотеатр оборудован шумоизоляцией. Так что никто не придет, если ты будешь звать на помощь, — попробовал он пошутить, но Есения, как и всегда, сжалась в его присутствии в комок и не была способна воспринимать юмор.
Такое ее поведение начало подбешивать, и Кирилл еще раз убедил сам себя, что принял верное решение.
Он без промедления нажал на кнопку воспроизведения, и на экране появилась картинка. Он уже видел ее не менее десяти раз и засмотрел до дыр, поэтому не испытывал нужды обращать свой взор на экран. Сейчас его интересовала реакция Есении. Он жадно ловил ее малейший отклик.
— Смотри. Это запись с камеры в ВИП-комнате. Наша ночь без цензуры.
Она вскочила, заметалась, как испуганная лань перед появлением льва.
Но он подошел и аккуратно надавил ей ладонями на плечи, усадив обратно. Упал рядом, тихо зашипев от боли. Все-таки сегодня он не неутомимый Казанова.
— Не волнуйся, дырка в моем боку надежно оберегает тебя от меня. Сегодня все удовольствие — только для тебя.
Его рука опустилась ей на плечи, он удерживал ее от попыток сбежать и ерошил носом волосы, втягивая нежный аромат ее тела, кожи, волос. Она пахла как сладкая карамель, но не приторная, а очень-очень вкусная.
Неповторимая. Которую нестерпимо хотелось лизать и до одури перекатывать на языке, чтобы вбирать в себя этот вкус целиком.
Он дышал ею и вслушивался в шумное взволнованное дыхание, которое утяжелялось по мере того, как на экране разворачивалось пошлое действо, от которого у него распирало в паху. Но еще больше возбуждала сама девушка рядом, до сумасшествия. Она помутила его рассудок, сделала конченым маньяком, способным думать только о ней и ее теле в его объятиях…
Да… Для малышки было потрясением увидеть себя такой.
Она явно не подозревала о том, на что способна, и была шокирована. Но в то же время Есении пора наконец прозреть.
Ее зрачки расширились, губы приоткрылись, кончик языка мазнул по нижней губе, и Кириллу нестерпимо захотелось поймать его, всосать в себя, отпустить и дождаться, пока она сама станет ловить его губы в желании почувствовать их ближе.
Ведь они даже не целовались. Ни разу за все это время.
