Но бесполезно прятаться, меня уже давно выстудило изнутри, моя внутренняя пустошь была свободна для колючего ледяного ветра.
Я сжалась в комок, словно это могло от чего-то спасти. Олег сел на водительское сиденье и резко выкрутил руль, заставляя машину сорваться с места. Меня дернуло в сторону, тошнота подступила к горлу, и я вскинула руку, зажимая рот. В этой суматохе я даже сама забывала о своем состоянии, но токсикоз неумолимо напоминал о себе.
Я широко раскрыла глаза и удивленно воззрилась на протянутый бумажный пакет.
Олег не смотрел на меня, но я все равно испытала жесточайшее смущение, когда исторгла содержимое своего желудка. Легче не стало. Голова кружилось, во рту появился неприятный привкус, к тому же укачивало. Олег протянул воду и салфетки, и я хотела было поблагодарить за неожиданную заботу, но охранник врубил радио на полную громкость, настороженно вслушиваясь в новости. В городе царил хаос, перестрелки, убийства, нападения, смещения с должностей и пожары.
Волосы вставали дыбом, было непонятно, чем все это закончится.
Я стала узнавать окрестности. Казалось, мы едем по направлению к особняку Булацкого. Но, не доезжая до него, Олег свернул влево на узкую безасфальтовую дорогу и по этой тайной тропе довез нас до нужного места. Особняк открылся мне своей изнанкой. Здесь тоже присутствовала охрана, обилие которой у Булацкого не спасло его от смерти…
— С переднего входа пасутся журналюги, пройдем через черный, — скомандовал Олег, оббегая машину и открывая передо мной дверь.
Мои мысли уже простирались в будущее. Я надеялась, что милости охраны Булацкого хватит, чтобы, несмотря на хлопоты, отвезти нас с братом к отцу. За эти сутки Кирилл перевернул мою жизнь, но казалось, что ничего непоправимого не случилось. Всего лишь я нагло прогуляла работу, потеряв ее, и исчез муж, оставив меня с крупным долгом. Но все мы живы. Пока."
"Пройдя по длинному узкому коридору, мы с Олегом вышли в гостиную.
И я остолбенела. Прямо посреди — на огромном овальном столе — развернулась целая операционная. Бригада врачей латала ранения нескольких человек. Кому-то бинтовали руку, кому-то зашивали порезы на лице, кому-то вкалывали обезболивающие и светили в зрачки фонариком.
Я повела взглядом по людям и наткнулась глазами на обнаженного по пояс Булацкого. Совершенно живого и почти невредимого. Помотала головой, желая стряхнуть наваждение.
