Деньги, удачу, все такое общее. Я особенно не зацикливаюсь. Мне главное, чтобы Кирилл и Сонечка были в порядке. И ты, душечка.
— Что ж вы совсем о себе не думаете, Марта Рафаиловна? — по-доброму спросила Нелли, заканчивая свое занятие и беря сумочку. — Вам еще до старости далеко.
— Когда вы устроены будете, тогда и о себе подумаю, — она взяла Нелли под руку и повела из номера.
Они медленно спускались на лифте, продолжая беседу уже в присутствии охраны, которую по привычке не замечали.
— Очень сомневаюсь, что я уже устроюсь.
Кирилл крепко влип с этой своей Есенией и ребенком, — пробормотала она себе под нос, с силой сжимая маленькую сумочку.
Марта Рафаиловна сочувственно улыбнулась и положила руку сверху ее стиснутых ладоней.
— Я бы на твоем месте не теряла надежды, Нелечка. Я же все слышу и вижу, что в доме творится. Есения ходит как побитая собака. Ты думаешь, что можно кого-то заставить насильно влюбиться? Она же только что была замужем. Неужто мужа своего не любила и так просто на богатого переметнулась? Она непохожа на охотницу за деньгами.
Родит ребенка и будет его потихоньку воспитывать, но станет ли с Кириллом жить как жена, я не знаю. Сомневаюсь. Они такие разные. Да еще и дурные эти слова Анфиски, всю меня она взбаламутила, старая стерва!"
"— А что такое, Марточка Рафаиловна? — Нелли встрепенулась и придвинулась максимально близко к разоткровенничавшейся женщине, чтобы утаить от охраны суть разговора. К счастью, они вышли из лифта и охранники чуть вырвались вперед. — Что она сказала? И что между Киром и Есенией?
— Душечка, ну что ты раньше не заговорила со мной? В номере? — домработница остановилась, огляделась по сторонам и все же пошла навстречу любопытству Нелли.
— Сказала она, что темное облако видит над Кириллом. Большое и грозное. Точно что-то нехорошее случится, и никак не предотвратить. А Есению я пока гостьей залетной вижу в доме, как к гостье и отношусь. Так вот. Ладно, пойду я в машину усаживаться, а ты за ней иди, раз Кирилл тебя нянькой назначил.
Попрощавшись, они разошлись в разные стороны. Нелли пришлось зайти за Есенией, а Марта Рафаиловна уселась в машину дожидаться остальных. Входя в номер к Есении, Нелли лихорадочно обдумывала услышанные слова. Нервно сжимая и разжимая пальцы, она теребила несчастную сумочку, невинную жертву своего морального состояния. Она измучилась, то жалея о наведенной порче, то воспаряя надеждой. Порой обдумывала чувства к Кириллу, пытаясь осознать его значение в своей жизни.
