Не так, как Дух Курхадана, Хельмер или Фрея, но потому его возраст ощущался совсем иначе. Одно дело, когда ты говоришь с потусторонней сущностью, и совсем иной вопрос, когда с тобой рядом находиться такое же создание из плоти и крови, как и ты сам.
Крыло Ворона поравнялся с Хаджаром и шокировал его тем, что он знал наречие, на котором разговаривал Черный Генерал с Хаджаром.
Хотя, наверное, было логичным, что последователи ордена фанатиков знали этот древний, уже давно мертвый язык.
- Кто это такой, брат? - спросил он.
Хаджару было несколько непривычно слышать это наречие в реальном мире, а не внутри своей души или головы.
- Ну вот опять! - Том и Рекка едва ли не хором воскликнули, затем переглянулись и так же одновременно отвернулись друг от друга. Продолжила уже только одна Рекка. - Сперва вы с Эйненом говорили на какой-то тарабарщине. А теперь с Крылом Ворона! Это вообще как понимать? Так себя союзники не вед…
- Успокойтесь, достопочтенная офицер Геран, - не вылезая из седла, галантно поклонился фанатик.
Так что это выглядело даже еще сложнее, чем было и без того. - Наши с Хаджаром дела никак не повлияют на исход этой компании. В этом я могу ручаться своими именем, репутацией и честью, а если вас не устроит - принесу клятву на крови. В конечном счете, вы были поставлены в этот отряд, чтобы обеспечить успешный исход миссии, а не внимать разговорам двух старых знакомых.
- Но…
- Нас с Хаджаром связывает история, которая корнями уходит в наше прошлое. Не солгу, если скажу, что из всех здесь присутствующих, или из всех, кто обитает в Даанатане, я знаю Хаджара Дархана дольше всех.
Так что, не сочтите за грубость, но не могли бы вы чуть аккуратнее выбирать выражение, когда пытаетесь вникнуть в дела двух старых друзей.
Ненадолго отряд погрузился в давящую тишину. Только скрип колес повозки и почти точно такое же поскрипывание смешков Чин’Аме нарушало эту тишину.
Крыло Ворона был не только галантен в своих движениях и поступках, но еще и обладал весьма недурно подвешенным языком.
Он говорил настолько вежливо и учтиво, что позавидовал бы иной камердинер. Но при этом в его словах ощущалась сила и власть.
В них звучала скрытая угроза, которая, при этом, ярко-алой нитью прошила всю его недлинную речь, так что не заметить её было весьма сложно.
Хаджар никогда не был искусен в красноречии, поэтому всегда восхищался теми, кому это искусство давалось.
Крыло Ворона, видимо, владел им в совершенстве.
