Он и пикнуть не успел как измученная девушка стала осыпать его поцелуями, неловко тыкалась носом, губами. Глеб остолбенел. Он не пытался вырваться. Глупость какая, мужик разве должен вырываться, когда его целует женщина? Сцена мало напоминала военную. Он просто потерял способность двигаться. Умирал от стыда и смущения перед своими бойцами.
Настя перестала целовать лейтенанта, повисла у него на шее, застонала.
Месяц назад, она смотрела на него по особенному, даже оказывала знаки внимания, намекала что готова на всё.
Уже тогда он смущался, пытался втолковать этой хорошей девушке, что любит другую, а значит отношения на стороне невозможны. Так уж он устроен, так уж вбили ему семья и школа. А Настя украдкой плакала. Влюбилась дурочка по уши.
Потом её перевели в Москву, а Глеба во 2-ю Московскую дивизию. Она опять украдкой плакала. Потом махнул рукой – иди ты к чёрту, но всё равно пиши если будет возможность. Осталась лёгкая грусть и что-то ещё. Но он особо в своих заточённых чувствах не копался.
Глеб поймал себя на мысли, что не хочет её отпускать.
Но сколько глаз вокруг да и время не ждёт.
– Настя, всё в порядке. Соберись, – он аккуратно встряхнул девушку. – Мы видели как вас взяли. Видели как выводили босиком на мороз. Все разговоры потом. До нашего расположения пятнадцать вёрст. Надо уходить немедленно. Всё товарищи. Пошли.
– Эй, вы чего уставились как в кино?
Нет, товарищи не могли не обсудить эту тему. Вот ведь пустобрёхи! Но работали шустро.
– Я в порядке, Глеб, – прошептала Настя.
– Теперь я точно в порядке. Готова делать все что скажешь."
"Пленников подняли наверх. Там уже валялся ворох одежд, просто дом моды какой-то.
– Одеваемся, – скомандовал Глеб. – Не забываем, что на улице трескучий мороз, а идти придётся долго. Ничего что с мертвецов.
Последнее обстоятельство никого не смущало. Ребята с трудом стояли на ногах, их поддерживали. Ноги пленников почернели, явно не от гряз. Разведчики помогли им, усадили, натянули тёплые носки, разношенные валенки. Парни только стонали от боли.
– Это Вадик Муравьёв и Павлик Рылеев, – бормотала Настя. – Мы уже смеялись. Сплошные декабристы. В другой группе был Каховский, но он погиб. Это студенты. Один учился физико-техническом институте, другой в техникуме общественного питания. Они недельные курсы прошли. Хорошо хоть из пистолетов стрелять научились, да бутылками с горючкой пользоваться.
– Ты, Настя, вместе с нами училась. Забыла, – проворчал темноволосый Рылеев. – Ещё молчала всю дорогу.
