Полицаи плотно прикрыли за собой дверь.
Вагонов времени разведка не располагала. Шубин посмотрел на часы, давно уже начало смеркаться. Полумрак густел, хотя видимости ещё сохранялась. Выходить через дверь была опасно, она не могла не скрипеть. Фанерный лист держался на честном слове, отогнуть его не составляло труда. Вряд ли здание было набито полицаями. Трое, максимум четверо.
Шубин начал осторожно отрывать лист. Предостерегающе зашипел Карабаш. Глеб застыл, снова прильнул к щели. Справа на углу показались ещё двое, примерно того же возраста, белые повязки, карабины.
Полицаи были неплохо утеплены. На ногах валенки, меховые рукавицы. У этой парочки тоже было приподнятое настроение. Они оживленно переговаривались, обильно перемежая слова матерщины. Потом поднялись на крыльцо, гаркнули «Свои» и скрылись в помещении.
Шубин мысленно выругался.
– Как же, свои… – процедил Карабаш. – Все свои здесь. Товарищ лейтенант, так мы никогда до цели не доберёмся. Шастают упыри туда-сюда.
Снова ждали. Никто не выходил.
Разведчики сквозь зубы безжалостно крыли нелестными словами фашистских приспешников. Откуда взялось сразу столько предателей? Неужели не вывели всех в предвоенные годы? Время бездарно уходило. Но штурмовать здание, набитое вооружённой охраной, было безрассудством.
Вскоре заскрипела дверь и полицаи выгнали пленников на мороз.
– Прогулка, дорогие товарищи. Дышим свежим воздухом! – гоготал плечистый, румяный бугай.
Несчастных сбрасывали с крыльца, стращали карабинами.
– Гуляем по двору, никуда не уходим!"
"Пленники были босые.
Верхней одежды их тоже лишили и они мгновенно продрогли в своих залатанных штанах и тонких кофтах. Они дрожали, приплясывая на снегу, со злостью смотрели на полицаев. Лица ребят мгновенно посуровели, но они не просили пощады, не ныли. Впрочем сил ругаться и крыть предателей у них тоже не было. Это были двое мужчин и женщина, молодые парни слегка за двадцать, возможно вчерашние выпускники московских ВУЗов. Их лица были бледны, глаза подбиты.
У обоих от мёрзли ноги, кожа почернела. Они с трудом держались друг за друга, ковыляли как инвалиды. Видимо не подумали об обуви, слишком долго находились в лесу, а беда с ногами началась ещё до пленения.
У женщины дела обстояли лучше, по крайней мере ноги пока ещё не чернели. Она стояла спиной к Шубину. Невысокая, худая, в бесформенных штанах и какой-то замызганной кофточке. Спутанные волосы неопрятно висели. Со спины она разительно напоминала пугало.
