– Ты кто? – спросил майор.
Несчастный затрясся, изо всех сил пытаясь что-то сказать.
Солдаты усмехались, но инстинкт самосохранения работал. Они разошлись держа автоматы наготове. Фрол вдруг как-то сник, вроде успокоился и вдруг с ним что-то произошло. Он сжал кулак, завизжал фальцетом, попытался сделать шаг. Офицер поморщился и выстрелил в упор из «Вальтера». Фрол повалился как подкошенный, дёрнулся и застыл.
Сумасшедший русский, – процедил немец.
Пользуясь моментом, что в его сторону никто не смотрит, Шубин выскользнул из-за алтаря, добежал до проёма и ввалился внутрь.
Сердце вырывалось из груди, мысли перескакивали с пятое на десятое. Из холла донёсся командный крик:
– Хольц – собирайте всех! Через пять минут выступаем. К чёрту этих русских! Надо быстро уходить.
Как ни крути майор принял разумное решение. Лучше отступить и принести в свой штаб ценные сведения, чем без всякой нужды гоняться за призраками. С одной стороны это было неплохо, появилась возможность избежать лишней опасности.
Но с другой… Он проник в подвал, заперся, начал спускаться держась за стену.
– Товарищ лейтенант, это вы? – прозвучал знакомый шёпот.
Темнота подрагивала, испускала упругие волны.
– Это хорошо, что ты спрашиваешь, а не бьёшь сразу в челюсть, – похвалил Глеб.
– А кто ещё это может быть, товарищ лейтенант? – темнота прыснула. – Забрались как вор, без фонаря, сразу заперлись. Встревожены мы, товарищ лейтенант. Выстрелы слышали.
– Один выстрел, – поправил Шубин. – Офицер не удержался, но стрелял не в меня.
– Мы Фрола так и не нашли, товарищ лейтенант.
– Знаю, Карабаш. Немцы его нашли.
– Вот чёрт! А как мы Анне Михайловне скажем?
Загорелся фонарь, озарилось бледное лицо молодого разведчика. Выступил Асташкин из-за угла, ничем не краше.
– Сказать придётся, шила в мешке не утаишь. Ведите скорее, где тут ваше логово?
Электрический свет озарял замшелые стены. В склепе было сравнительно тепло, горели доски, дым уходил в трещину между плитами. Здесь собрались все кто не стоял в дозоре.
Появление командира встретили одобрительным гулом. Занервничала Анна Михайловна, затряслись губы. Она не знала что делать. В подвале её сына точно не было. Екатерина Андреевна обняла её, зашептала успокаивающие слова. Анна Михайловна с надеждой уставилась на Шубина – может он что знает. А когда он мягко поведал о случившемся, нельзя не поведать, разрыдалась в полный голос. Упала на грудь Екатерине, стала биться в истерике.
