Добрым словом, как ты говоришь, выгнал я из храма Сеньку Лютого и Ваньку Мезенцева, проклясть пообещал. Могли убить, но не убили. Слабые они духом, бояться всего. Ушли, но пообещали храм сжечь. Может и сожгли уже, кто их знает. Ну ничего, всем воздастся по грехам.
– А что, батюшка, Бог-то есть? – с ухмылкой спросил Гулыгин. – А то мы с мужиками этот вопрос никак решить не можем.
– А это кому как, – уклончиво отозвался поп. – Для кого есть, а для кого и нет.
– Что значит – кому как? – насупился Гулыгин. – Бог либо есть, либо нет.
И нечего тут разводить демагогию.
– Товарищи, что вы пристали к отцу Кириллу, – простонал больной Колесников. – Он хороший человек, хотя и сталкивались мы с ним в идеологических спорах. Мужчина порядочный, работящий, империалистическую прошёл простым солдатом. Если бы не он, нас бы всех уже на перекладине вздёрнули.
– Отец Кирилл нас в лес увёл, – объяснила Анна Михайловна. – Не обижайте его, товарищи, он наш. Ночью пришёл и всех вывел из деревни, пока каратели её не обложили.
Хлеб взяли, овощей немного. Отец Кирилл сказал, что можно отсидеться в Свято-Успенском монастыре, который сейчас пустует. Дескать, святое это место, атмосфера в нем благостная и Бог нам поможет. А немцы в него не сунутся, потому что бесы они, обходят места Богом благословенные. Мы уже сами не знаем во что верить, товарищ – женщина смущенно потупилась.
– Атмосфера, как атмосфера, – пожал плечами Гулыгин. – Холодно как везде.
– Ладно, помолчи, – поморщился Глеб.
– Добрались до монастыря, – продолжала женщина.
– Калитка открыта была, это мы её потом заперли. Пал Палыч переусердствовал, еле дошёл. Снег в лесу по пояс, неважно себя почувствовал. Потом с сердцем стало плохо, отдышка появилась. Хорошо у нас лекарства были. Полежал, вроде лучше стало. А на первых парах думали умрёт. Прости Павлуша.
– Да я сам уже с этой жизнью простился, – прохрипел Колесников. – Лежу, тоска дремучая. Помираю в каком-то склепе. Фашисты Москву окружили, помочь не могу. Столько важных дел ещё не сделал.
Ладно супруга рядом, да Фрол опять же.
Молодой человек был явно не из болтливых. Он застенчиво улыбался, отводил глаза.
«А с головой у него всё в порядке»? – подумал Глеб.
Анна Михайловна перехватила его взгляд, заметно занервничала.
– В общем, поправляется Пал Палыч, – подала голос Екатерина. – Пьёт свои таблетки. В покое его держим, к огню поближе.
– Отец Кирилл постоянно надо мной бормочет. Надоел уже со своими молитвами, – усмехнулся Колесников.
