Потом покинул место у костра, забрался наверх по уступам склона, повернувшись сообщил, что слышал отдалённый собачий лай. Это могло почудиться, но всё же лучше перестраховаться.
Народ зашевелился. Проснулась Настя, непонимающе уставилась на костер. Глеб вскарабкался наверх, несколько минут напрягался, слушал. Ветер доносил невнятные звуки. Это мог быть и собачий лай с определенной долей вероятности, но не стоило проверять. Не могло же сразу двоим почудятся одно и то же. Ночлег отменялся. Надо было собрать волю в кулак и продолжать движение наперекор стихии.
Непогода этой ночью разгулялась. Дул резкий ветер. Снежная пелена стояла столбом. Метель разъярилась. Снег сыпал за воротник. Видимость была нулевой. И даже стороны света определялись с трудом. Группа упорно прорывалась через заснеженный лес. На открытых участках они фактически вставали. Ветер сбивал с ног, колючий снег жарил лица. Выносливый Гончар задыхался, ноги тянули к земле. Рацию перегрузили на Левашова, парень согнулся в три погибели, приходилось его поддерживать.
Настя качалась как былинка, постоянно пропадала за снежной хмарью, то и дело приходилось её искать. Такого буйства природы как в эту ночь Шубин ещё не видел. В центральной части России и такое случается редко."
"За опушкой километр открытого пространства. Поле по уши завалено снегом. Дальний лес терялся за пеленой. Шубин был уверен, что направление верное, километра три-четыре. Вероятность нарваться на вражеские посты была минимальной.
Они вышли к полю, когда видимость окончательно пропала, дальше собственного носа не видно.
Ветер швырял людей на землю. Снег облеплял лицо. Асташкин смеялся – надо было обвязаться одной верёвкой, только где её взять. Шутка оказалась пророческой. Двое не дошли до противоположного леса, их звали, потом включили фонарики. Метель стояла сплошной стеной. Глеб пустился в обратный путь, шёл проваливаясь в снег, постоянно падал, снова вставал. Светопреставление не кончалось. Он постоянно озирался.
Таяли за спиной огни фонарей. Порывы ветра глушили крики.
Сначала он наткнулся на Гулыгина. Мужик был крепкий, просто не повезло. Захлебнулся пронизывающим ветром, стал кашлять, чуть не задохнулся, опустился в снег, а подняться уже не смог да и не хотелось. Глеб схватил его за шиворот, заорал чтобы шёл на огни, хлестал по замёрзшим щекам. Гулыгин кивал, согласно бормотал, наконец покачиваясь побрёл к лесу.
С Настей оказалось сложнее. Он упустил её из виду.
