Брали только добровольцев. Сразу предупреждали, что выжить будет трудно. Но если навредим оккупантам, то уже хорошо. Ты даже не представляешь как много было добровольцев. Знали что умрут, а всё равно шли. Гибли почти все. Жалкий процент выживал. Ни одной серьёзной операции мы не проводили. И дело даже не в том, что у нас другие задачи, а в полном отсутствии оружия. Нам выделяли только бутылки с горючей смесью, редко кому наган или ТТ. Кое-как одевали, отправляли в немецкий тыл. Сухой паёк давали, но только с учётом дороги в один конец.
К чему транжирить ценное питание. Половина даже не доходила до нужной деревни. Другие доходили, но гибли не успев приступить к выполнению задачи. Полицаи нас уже насквозь видели. Что-то мы жгли, но не всегда удачно. Я два раза ходила до сегодняшнего дня. Первый раз повезло. Спалили склад с артиллерийскими снарядами. Взрывалось красиво. Немцы ошалели от такой наглости. Преследовать начали. Мы двоих застрелили, завладели их оружием и ещё пару прикончили. Когда назад вернулись начальство не поверило, решило что мы струсили в лесу отсиделись и назад пришли.
Эти из НКВД такие неверующие… Потом разведка подтвердила. Сжалились, не стали наказывать. Второй раз в Кольчугино ходили. Две ночи в лесу. Сожгли конюшню, сельсовет. У мёртвого фрица пожрать отобрали. Не повстречай на обратном пути сторожку лесника с печкой – конец бы нам пришёл в лесу. Двое вернулись из четырех. Вчера на Рамзино пошли и Булатово. Ну ты знаешь…
– Поспи немного, – посоветовал Глеб, неловко обнимая девушку.
– Просто глаза закрой и сразу уснёшь. Потом легче будет.
– Хорошо, Глеб.
Настя прижалась к нему, смежила веки, но продолжала шептать.
– Это очень странно, что мы встретились. Словно знак нам подали. Нет, пойми правильно я не верю ни в Бога, ни высшие сущности, но всё равно это странно, согласись. Я ведь уже ничего не хотела, только умереть, выполняя задание. Совсем одна осталась. Родители погибли, детей нет и ты от меня отвернулся, хотя я ясно давала понять как к тебе отношусь…
Она уснула не договорив, шумно засопела.
Разведчики смотрели на них равнодушно, воздерживались от комментариев. Меньше всего хотелось что-то объяснять, оправдываться. Самым разумным решением было остаться здесь до утра. Жнём потеплеет, улучшится видимость, можно продолжить путь. Немецких частей поблизости быть не должно, здесь ничейная земля, местность где трудно развернуть крупные войска.
Состояние покоя оборвалось внезапно. Асташкин забеспокоился, вытянул шею,.
