Глава десятая
Кажется все в эту минуту сгорали от стыда, но ребята были правы, выхода не было, кроме того, в котором гибнут все.
Глеб тащил за руку Настю по бурелому. Девушка задыхалась, но покорно шла. Хрустел валежник, гнулся и ломался голый кустарник. Студенты даже минуту не продержались. Выстрелили пару раз, а потом немцы забросали гранатами и ворвались в лес.
Впереди был овраг. Бойцы скатились в него, обрастая шишками и царапинами. В этот момент фашисты с опушки открыли ураганный огонь из всех стволов, включая пулемёт.
Казалось лес стонал от этой пытки. Разведчики уходили по пади, кроя матом оккупантов и их прислужников. Присутствие женщины не смущало. Настя сама в этом не отставала. Она глотала слёзы, семенила за Шубиным, иногда её качало как былинку и тогда приходилось брать девушку за плечи, делать короткие остановки.
Немцы двигались медленно, обстреливали темноту, а когда добрались до оврага, разведчики были уже от него в семистах метрах к востоку.
Поднявшись наверх они сменили направление.
Через триста метров опять повернули на восток. Шубин объявил привал. Бойцы по падали как подкошенные. Настя свернулась калачиком, дорожала в снегу, слабо реагировала на происходящее вокруг. Рацию теперь тащил Левашов и уже присматривал себе смену. На привале молчали, лишь бы отдышаться. Потери во взводе продолжали расти и это не способствовало разговорам. Каждый забрался в свой кокон, сидел в нём, угрюмо глядя перед собой. Шубин попытался сориентироваться, не получалось.
Голова работала скверно. Мысль о том, что они уничтожили кучу фрицев и полицаев утешала слабо.
Потом опять отправились в путь. Фонари не использовали, держались заданного направления, спотыкались, вязли в заснеженном буреломе. Помрачнел и двигался как робот юный Боровкин. После гибели товарищей он не сказал ни слова, погрузился в прострацию.
От немцев удалось оторваться. Ночь ещё не началась, до рассвета целая вечность. К десяти часам вечера пришлось констатировать – сбились с курса.
Температура понизилась, на открытых участках свирепствовала метель. В душу закрадывалась паника. Группа продвинулась на три километра. Возвращаться пришлось другим маршрутом, по незнакомым местам, не имея ориентиров. Лес оборвался. Потянулись поля и перелески. Разводить костёр в незнакомой местности было опасно, да и не мог один костёр согреть всю группу. Спасение было только в движении. Настя передвигалась как деревянная за полчаса не проронила ни слова.
