Больше не прячется за улыбкой и показной вежливостью.
Отворачиваюсь и яростно тру руки салфеткой. Выкидываю её в мусорное ведро.
– Хочешь? – шипит ещё раз.
Прежде чем дёрнуть ручку на двери, останавливаюсь, окинув рыжую уничижительным взглядом.
– Мне не нужно занимать чьё-то место, – теперь победно улыбаюсь я. – В жизни Мирона Громова у меня есть своё, до которого ты вряд ли когда-то дотянешься.
Выхожу за дверь, дрожа от злости. Пусть он и не любит меня, я всё придумала. Но то, что я ему дорога – факт.
В этом не сомневаюсь ни капельки.
Подойдя к столику, без стеснений хватаю за руку сына бывшего мэра.
– Потанцуй со мной? – нервно сглатываю слюну. – Пожалуйста.
Лёва отвлекается от разговора с Мироном, и они оба уставляются на наши сцепленные руки.
– Не могу тебе отказывать, – проговаривает Демидов с иронией, поднимаясь.
Я же отвернувшись, веду его на танцпол сквозь толпу. Достигнув центра, оборачиваюсь. Подступаю ближе, оказываясь в захвате больших рук.
– Что-то случилось? – интересуется парень, глядя на меня сверху вниз.
– Нет, – удивляюсь его проницательности.
Жмусь щекой к тёплой груди, будто бы ища поддержки.
Наши движения мало походят на танец. Мы просто стоим, раскачиваясь, а Лёва поглаживает меня по голове. Человеческое участие совершает своё дело, и я чувствую, как глаза увлажняются.
Милованова просто тварь.
А Громов проклятый предатель. Не верю, что он мог выбирать мне подарок с ней, ещё и совета спрашивал.
Немного успокоившись, поднимаю голову.
Лада, виляя бёдрами в новом облегающем платье, стремительно направляется к столику, а подойдя, усаживается на колени к Громову. Обвивает шею. Шепчет что-то на ухо, потом показывает правую руку, и она оба пялятся на танцпол.
Отвожу глаза, чтобы себя не выдать и снова упираюсь в ворот Лёвиной рубашки. Пахнет приятно. Аромат мужской, терпкий. Не такой, как от Громова. Другой.
То, что сейчас надо.
От его рук мурашки по коже на позвоночнике расходятся.
Практически забываю, где мы, улавливая новые ощущения в теле, пока на моё плечо не ложится рука.
– Можно тебя на минуту? – рычит Громов над ухом.
Тело костенеет, веки становятся тяжёлыми, ещё больше вжимаюсь в Лёву, словно в бронированный щит.
Что эта рыжая ему сообщила?.. Наплела что-то?..
Он разбираться пришёл? Со мной?
Вот она цена дружбы… Поверил ей. Просто слов нет.
Стискиваю пальцами рубашку на широкой спине Демидова и лихорадочно трясу головой.
