– Привет, – громко проговариваю, улыбаясь девчонкам, расположившимся за столиком у окна. – Сейчас подойду к вам.
Обосновываюсь в хвосте небольшой очереди и уставляюсь на витрину. Затылок печёт чудовищно, по телу морозная волна прокатывается. Вдруг становится как-то неуютно и… жутковато. Натягивая на ладони рукава, резко оборачиваюсь.
Кроме девчонок за столиками никого. А кажется, будто кто-то в голову из ружья целится.
Ерунда какая-то.
Совсем с тем «поздравлением» сдурела.
Кошмары сниться начали.
– Миечка, здравствуй, – обращается ко мне Анфиса Павловна, заведующая производством.
Женщина приятная, но уж чересчур хлебосольная. – Чего стоишь, стесняешься? Говори, я подам.
– Да, я… – скромно киваю на очередь.
– Говори давай. Они вон к Наташе пусть обращаются.
– Чай, пожалуйста. Чёрный с лимоном.
– А поесть, что? Исхудала-то как за каникулы. Папка с мамкой совсем не кормят, красавица наша?
Смеюсь в ладонь и расправляю волосы, по которым перед выходом из дома упрямо водила горячим утюжком для придания блеска.
– Можно, пожалуйста, вон ту слойку с абрикосом, – указываю пальцем на самую румяную.
– Сейчас, всё сделаю.
Расплатившись, шагаю к девчонкам с пластмассовым подносом.
– Классная водолазка, – восхищённо проговаривает Энж. – В «Рушоп» купила?
– Нет, – ставлю поднос и верчусь, чтобы они получше разглядели высокие вырезы, обнажающие кожу на талии. – Это боди. Классно, да?
– Ваще, – тянет Попова. Она из всех нас самая модная, да и средства отца позволяют.
– Там ещё были голубые и чёрные. Но я решила выбрать тёмный беж.
– Голубой отстой, а вот чёрную, – зелёные глаза блондинки загораются. – Пожалуй, заеду возьму.
Ива незаметно зевает и раздражённо вскидывает руку:
– Опять вы о шмотках, девочки. Сколько можно?
Изучаю её впалые щёки и синяки под глазами. Сердце кровью обливается. Ну, как так можно?! Почему в этом мире столько несправедливости?
Быстро пробегаюсь взглядом по столу и чуть наклоняясь шепчу:
– Анфиса мне булку насильно сунула, убьёт, если нетронутой оставим.
Кто хочет?
– Я на диете, – морщится Энж. Она никогда здесь ничего не ест и ни к чему не прикасается. Брезгливая до ужаса.
Перевожу хитрый взгляд на Валееву.
– У меня сегодня родители с ночной смены явились с круассанами, пациент угостил. Я с утра налопалась, – жалобно поднимает руки Тайка. У неё оба родителя трудятся в первой городской.
О да. В яблочко!
– Ив, съешь, умоляю! – обращаюсь к своей «последней надежде».
