Ещё раз пожимаю крохотную ладошку сестрёнки и склоняюсь, чтобы поцеловать тёмные завитушки на затылке. В нос ударяет безумно сладкий аромат.
– Пахнет вкусно, – вздыхаю.
– Я тоже никак не надышусь, – делится мама, тянется, чтобы поцеловать меня в щёку. – Вы так быстро растёте, что только новые дети спасают меня от депрессии.
Посмеиваюсь, выходя из комнаты и отправляясь к себе.
Кажется, что за сутки и здесь абсолютно всё стало… другим. Или я другая...
Не знаю.
В изумлении рассматриваю свои рисунки на стенах, мягкие плюшевые игрушки, выстроившиеся рядком на кровати, и лакированный розовый сервант с коллекционными Барби, с которым мне так жаль было расставаться.
Усаживаюсь на покрывало.
– Отдыхаешь? – спрашивает папа, отворяя дверь.
– Нет, – мотаю головой, внимательно изучая его сосредоточенное лицо. – Тебя ждала…
– Я тебя тоже ждал…
Открываю рот, чтобы съязвить, но тут же его захлопываю и закусываю губу от греха подальше. Хватит быть подростком, если Мирон сказал, что папе есть что мне сообщить, надо откинуть все обиды и… выслушать.
– Ты знаешь, – папа подтягивает стул ко мне поближе и усаживается напротив. – Наверное, в жизни порой необходимы такие ситуации.
– Интересно, зачем?
Отец пожимает плечами и внимательно изучает выражение моего лица. Словно ищет обиду или злость, а когда не находит, удовлетворённо вздыхает и продолжает:
– До неё я и не подозревал, что ты можешь просто о чём-то не договаривать. Я думал у нас более доверительные отношения.
– Я тоже очень на это рассчитывала.
"
"Закатываю глаза и мысленно вспоминаю образ Мирона. Идеальные черты лица, резко очерченные скулы и губы, чуть-чуть вьющиеся тёмные волосы и мужской аромат. Мир незримо выступает в качестве моей поддержки даже сейчас, пусть его и нет в комнате – в моём девичьем сердце он поселился навсегда.
– Мир… Мирон говорил, тебе есть что мне рассказать. Если это так, я хотела бы всё услышать сейчас.
– Дуешься на меня? – спрашивает папа, приподнимая брови.
– Нет, – мотаю головой.
– Просто не хочу повторяться. Я, может, и не права в том, что сразу не рассказала о сообщениях и угрозах… – усмехаюсь горько. – Но всё равно я не заслужила такого отношения.
Есть ощущение, что нам никогда друг друга не понять.
– Я прошу у тебя прощения, если перегнул, – папа, пожалуй, впервые за несколько дней вдруг смягчается. – Если бы я владел всей информацией, этого бы не случилось. Ты ведь даже со Львом не поделилась?..
Морщусь об упоминании о Демидове.
