– Спасибо, любимая, – Громов с помощью слов щедро орошает мою душу сладким сиропом, становится спокойно буквально на пару секунд до того, как мой мужчина продолжает: – Тогда мы сейчас поужинаем, соберёмся и поедем к твоим родителям, где ты спокойно сядешь, чтобы выслушать своего отца…
В родительском доме пахнет как-то по-другому.
Словно за сутки всё кардинально изменилось и это навсегда. Пытаюсь уловить свои эмоции, но там совершенно нет чёрных мрачных красок. С тех пор как Мирон Громов признался мне в любви и назвал своей любимой, их вообще быть не может.
Вселенная озарилась ярким свечением.
И даже рождение сестры я сейчас воспринимаю как новый, интересный этап для себя.
– Чего стоишь? Проходи, – тихо произносит Мирон сзади, и я решительно киваю.
Скидываю верхнюю одежду с обувью. Снимаю шапку и поправляю волосы, которые всё ещё пахнут его шампунем.
На лестнице слышится топот.
– Мийка, ты где была-то? Папа сказал, в гости уехала? – кричит Эмиль. – Ты бы видела какая она мелкая, капец. Камилла даже меньше, чем твоя Рыська.
И такая страшная, просто жесть…
Посмеиваюсь, осматривая сморщенное лицо младшего брата.
– Вы тоже с Дамом не были сильно симпатичными, – замечает Мирон с иронией, размещая ладонь на моей талии. Брат даже внимания не обращает, мне кажется, для всех мы давно – пара, просто нам на осознание этого факта нужно было немного больше времени. – Ещё и вечно слюнявые, – морщится.
– Я сразу был красавчиком, – заявляет сам Дамир, перепрыгивая через лесенки."
"Пропускает сквозь пальцы длинную тяжёлую чёлку и ослепительно улыбается.
– О да, – закатываю глаза. – Вы были тощие, красные и вечно орущие. Я думала, сойду с ума. Даже не верится, что вам пятнадцать…
– И вы всё такие же вечно орущие, – тянет Мирон с улыбкой.
Мальчики тихо ворчат под нос опровержения нашим воспоминаниям, а я вздыхаю и поворачиваюсь к Громову, когда братья уходят на кухню. Упираюсь лбом в твёрдое плечо в поисках поддержки.
– Пойти с тобой? – спрашивает он, обнимая меня за талию.
– Нет, – мотаю головой.
– Но спасибо, что предложил. Люблю тебя.
– Я тебя тоже, что бы ни случилось. Помни об этом.
Поднимаюсь на носочки, чтобы поцеловать обветренные мужские губы, чувствуя, как внутри распространяется приятное тепло.
Всё-таки любовь – великая вещь. В любой непонятной ситуации, словно крылья за спиной чувствуешь и ничего не страшно.
– Я тогда с парнями на кухне побуду, – предлагает Мирон.
Киваю и схватившись за перила, поднимаюсь на второй этаж.
