Сдвинувшись, отгибает ей и извлекает напряжённый член.
– Такой красивый, – замечает тихо. С видом знатока.
Усмехаюсь.
– С кем-то сравниваешь? – спрашиваю не агрессивно, но получается именно так.
Мия смеется звонким смехом и отбрасывает длинные волосы назад. Нравится, когда я её ревную, давно заметил, но само по себе ревность – чувство неприятное.
– Если только с фотографиями, – отвечает честно.
– Пффф, – выдыхаю, когда теплая ладонь обхватывает ствол у основания и отчетливо сжимает. – Что ты творишь?
Её глаза ярко сверкают в темноте, а ладонь продолжает мне дрочить.
– Хочу посмотреть, как ты кончаешь? – пожимает она плечами так, будто говорит совершенно обыденные вещи.
– Бля-ядь, – тяну, откидываясь от подушки и напрягая мышцы. – Я забыл твою любовь ко всему новому, – осматриваю Карамелину и одним движением скидываю тонкие лямки с плеч, оголяя идеальную грудь, которая нервно вздымается.
Когда сознание практически улетает, слышу, как в гостиной орёт мой телефон.
Твою мать.
А вдруг москвич?.. Такой звонок пропускать нельзя, я и так с утра оставил телефон дома. Мозги набекрень.
– Надо ответить, – укладываю ладони на узкую талию и снимаю с себя мягкое тело.
Под легкое карамельное ворчание, поднимаюсь, заправляю член в трусы и выхожу из комнаты. Хватаю телефон с журнального столика.
– Да, Руслан, – подношу телефон к уху.
– Не занят? – спрашивает он иронично, словно снова даёт понять, что считаться со мной – это как-то несерьёзно.
– Был бы занят – не ответил, – отвечаю деловым тоном.
Ему придётся со мной считаться.
– Ну-ну, – усмехается Алиев и внимательно спрашивает. – Что ты знаешь об Иве Задорожной?..
Глава 40.Мия и возвращение домой.
Мирон возвращается через пять минут, но я сразу чувствую перемену в его настроении.
Моментально.
Он… злой. И по тому, как он резко переворачивает моё тело на спину, ложится сверху и жадно целует, понимаю – Громов сердится не на меня.
Обнимаю широкие плечи и веду ладонями ровно до пояса низко посаженных джинсов.
Мурашки по коже. Смесь нежности, желания и дикого-предикого счастья.
– Кто звонил? – спрашиваю, когда в мою щеку утыкается тёплый нос.
Сердце Громова тоже немного успокаивается и уже не бьётся, как сумасшедшее.
Молчание затягивается, я вот-вот готова повторить свой вопрос и быть настойчивой… но Мирон вдруг звонко целует меня в ухо и с усмешкой выдаёт:
– Это была Полиция нравов, Комитет по лишению девственности вне брака.
