Так получилось, что всему в жизни мы учились одновременно. Плавать в озере, кататься на велосипеде, играть в шахматы… Чуть позже научились друг на друге целоваться и даже в первый раз напились вместе какой-то горькой настойки в доме у Громовых.
Секс – это, пожалуй, первое, чему Громов учился без меня…
Я буду лукавить, если скажу, что меня это не беспокоит или мне всё равно. Именно поэтому я никогда в жизни не осмелюсь спрашивать, был ли у него кто-то, кроме Миловановой. Потому как, мне и её вполне достаточно.
А ещё потому, что именно в этот момент, сегодня, я вдруг осознала одну-единственную мудрость. Не важно с кем ты учился кататься на велосипеде, главное – кто именно будет с тобой крутить педали и путешествовать по нелёгким жизненным дорогам.
В плане Мирона я выбрала второй вариант и не буду его винить.
– Мир-р… – всхлипываю от острого желания, пронзающего соски, которые он продолжает терзать по очереди.
– Карамельные, – поднимает на меня глаза Громов и хищнически облизывает губы.
– Как я и думал.
– Ты об этом думал?
– Конечно. С Нового года раз по тридцать в день.
Вспыхиваю от восторга."
"– Я тоже хочу тебя попробовать, – признаюсь, безнадёжно краснея и сама тяну руку к резинке тонких спортивных штанов, но Громов бережно убирает мою ладонь.
– Тш-ш-ш, Карамелина. Тормози.
– Почему? – округляю глаза.
– Потому что ты девственница.
– И что?
– Надо как-то к этому подготовиться, – озадаченно произносит Мирон, не спуская взгляда с моей груди.
– Как? Фейерверки заказать?
– Не знаю.
Я пока не решил.
В моей душе всё с ног на голову переворачивается. Почему они все меня берегут?
Для кого?
– Так может, – со злостью выплёвываю, – мне к другому обратиться по этому вопросу? К кому-нибудь решительному?
Шиплю, как разъярённая кошка.
– Лежи уже, бессмертная, – Мирон грубовато подминает меня под себя и фиксирует с помощью рук и всего тела.
Он такой твёрдый там… что желание мгновенно расползается по моему телу, заполняя каждую клеточку. Никогда даже чего-то похожего не испытывала.
– Сам такой, – кусаю пухлые губы, пока он смотрит на меня подозрительно.
– Будет больно, – говорит тихо.
– Пофиг.
– А потом приятно, – улыбается Громов пошло, сразу же грустнеет. – Но это не точно. Первый раз…
– Гро-мов, блин, – взвизгиваю, отталкиваю его и сажусь на кровать. – Хватит. Трахни уже меня, – заливаюсь краской оттого, что сказала. – И не дай бог будешь обращаться со мной как с хрустальной вазой? Понятно?..
