— О чем, Оля?
— О ком, — поправляю я ее. — О Марке.
Опять молчание, и я терпеливо вздыхаю, ожидая того, что Фая откроет мне дверь, но она медлит, будто чует, что ситуация разворачивается не в ее сторону.
— Заходи, — говорит она, наконец, и раздается писк.
Через несколько минут я переступаю порог ее квартиры. Она встречает меня в длинном халате и красного бархата. Кутается в него и хмурится.
Прихожая просторная, ремонт современный и по мебели понятно, что Фая не бедствует.
— Только давай тихо, — Фая хмурится, — сын спит.
Разворачивается и на цыпочках плывет вглубь квартиры, где нас ждет гостиная, совмещенная с кухней. Тут тоже все оформлено в стильном минимализме без лишнего декора.
Фая закрывает за мной двери и кивает на диван у окна. Я грациозно плыву мимо на носочках и медленно опускаюсь на упругую подушку дивана.
Рожа у меня — кирпичом, а в душе — сумбур полнейший.
Какого черта я приперлась? Что я собралась говорить Фае? Что я творю, блин? Надо было лечь спать!
— Ну, что тебе? — спрашивает шепотом Фаина.
Она и без мейка красивая. Пусть под глазами пролегли синяки от недосыпа, но все равно она хороша. Бесит, гадина.
— Сын, значит, вернулся?
Кивает.
— Зачем?
— Мы тебе отчитываться должны? — вскидывает бровь.
— Решила его познакомить с Марком? — спрашиваю напрямую. Юлить нет смысла. — Сделать из Марка папочку?
— А тебе какое дело?
— Ты сына своего пожалей, — с угрозой прищуриваюсь. — Димка ему жизни не даст, а Марк в их разборки не полезет, потому что у него свой взгляд на жизнь.
Жесткий. Если Димка задавит твоего сына, то, значит, так тому и быть.
Фая проходит к дивану, садится рядом со мной и заглядывает в лицо:
— Тебе не кажется, что это не твоя забота.
— Если ты планируешь притащить своего сына в дом, где живет мой сын, то это касается и меня, — прищуриваюсь, — а мой сын психованный и агрессивный. Весь в папочку. И не будет Марк папочкой чужому пацану, даже если и примет.
— Тогда общего рожу, — мило улыбается Фаина и обнажает ровные зубки.
Я аж открываю рот от неожиданности.
Я не ждала такого заявления, и оно меня ударило наотмашь сильной и унизительной пощечиной.
Она беременна?
— Какое у тебя сейчас лицо, — самодовольно и жестоко хмыкает Фаина. — Неужели почуяла, что Марк серьезен в намерениях с тобой развестись? — подается в мою сторону. — Запаниковала?
— Это тебе стоит паниковать, — я тоже в ответ щурюсь, — торопишься, ошибаешься, и такую тупость Марк прощал мне. И, кстати, ты и есть результат моей тупости, Фаина.
