Дверь со скрипом за ними закрывается.
Марк с хрустом вправляет нос, глухо рычит в ладонь и запрокидывает голову:
— Вот же психованный…
Кровь стекает по шее и по кадыку, а я стоя и не шевелюсь, прикрыв рот пальцами.
— Тебе все равно придется с ним поговорить, — вытаскивает из нагрудного кармана платок, аккуратно прижимает его к носу и шагает к машине. — Ему будет полезно знать, что женщины умеют презирать тех, кого любили.
— Марк… — всхлипываю я. — Он мне этого не простит.
— Меня ждет свой разговор с ним, — не оглядывается, — но только после твоей беседы с ним.
Глава 47. Наша дура
Растерянно наблюдаю за тем, как машина с Марком уезжает. Шуршание шин об асфальт затихает в ночи, и я остаюсь одна у крыльца маминого дома.
Вот что со мной не так?
Как я посмела позволить себе признаться в том, что разлюбила Марка? Нельзя такое говорить женщине. Надо стоять на своем, биться за ложь, в которой жена — это милая любящая дурочка. Отстаивать ее, ведь если в женщине нет любви, то она ничего не стоит.
Пустышка.
Вот и я пустышкой оказалась.
Не любила и за эту нелюбовь, по сути, Марку и мстила мерзкими словами о его несостоятельности, но не забывала на подарки разводить.
Я была в последний год женой-проституткой… Хотя нет. Проститутки за деньги и подарки отдают тело, а я мастерски уклонялась даже от поцелуйчиков.
Нет, я была просто женой.
Таких жен, на самом деле, много среди нас. Мы так громко кричим о любви к нашим мужьям, а дома рожи кривим, уворачиваемся от их объятий, отказываемся от горизонтальных утех, избегаем откровенных разговоров, чувствуем каждый день зудящее раздражение.
Мы прячемся от них в сериалах, в книгах, в глупых видеотрансляциях от «идеальных жен и мамочек кучи ангелочков» и отказываемся оглядываться на наши браки, которые за десятилетия истрепались, потеряли радость, предвкушение и страсть.
В наши семьи приходит унылая лень.
Лень надеть для мужа кружевное белье, потому что для этого надо сходить на депиляцию или самой подбриться. Зачем шевелиться? Ради удовольствия? Пффф.
Я закроюсь с книжкой в туалете. Телодвижений меньше, и не надо тратить время на то, чтобы порадовать мужа гладенькой кожей и нежными кружевами.
Лень пойти на романтический ужин. Лень и скучно, потому что ничего нового не узнать о том, с кем прожил тридцать лет. И ради скуки за столом прихорашиваться? Чтобы что? Чтобы мне сказали, какая я красивая? Это же риски того, что мне опять придется придумывать, как охладить после ужина разгоряченного пьяненького мужа.
