Может быть, даже кто-то постарается помочь, но лишь после того, как я поделюсь с ними слезами, ревностью, криками, какой Марк козел.
— Наш развод касается только меня и Марка, девочки, — мило улыбаюсь через силу, — клуб закрыт.
Что же, Марк элегантно подвел меня к тому, что я теперь больше никогда и ни за что не стану болтать о своей личной жизни.
Личное — это личное.
Спасибо, Марк, урок усвоен. Какой урок будет следующим, мой милый? Что ты приготовил для меня еще? Какую проверку.
Вздрагиваю, когда в сумочке вибрирует телефон.
Торопливо выхватываю его и в ужасе смотрю на экран, на котором высветилось имя “Марк”.
Не к добру.
— Алло? — под внимательными взглядами прикладываю телефон к уху.
— И где ты? — начинает без приветствий. — Я сына нашего привез, Оля. Чтобы через десять минут была на месте.
— Я не успею, Марк.
— Пятнадцать, — сбрасывает звонок.
Глава 26. Львенок
— Я дома! — врываюсь в квартиру и пытаюсь отдышаться.
Я еще никогда прежде никуда так не торопилась. Дыхалка на пределе.
Ноги трясутся от слабости. Легкие горят.
Я всю жизнь была неспешной. Царственно медлительной, и никогда не приходила вовремя. На любую встречу или свидание опаздывала.
Ну, знаете эту женскую мудрость, что настоящая женщина никогда не придет вовремя. Она всегда задержится, чтобы мужчина понервничал.
Если я опоздала, то Марк может психануть и больше не будет у меня встреч с сыном.
Смотрю на экран смартфона. Я уложилась за пятнадцать минут.
Понимаю, что Марк был в курсе, где я была и четко рассчитал, за сколько минут я буду на месте.
Он дрессирует меня.
— Я же говорила, что она успеет, — слышу голос мамы.
Теперь я замечаю в прихожей мамин красный чемодан с яркой наклейкой “Бабулита едет отдыхать, сосунки”."
"Да, мама у меня с прибабахом, который проявляется всегда очень внезапно и неожиданно. Отличный пример ее легкого безумия — красный чемодан с сомнительной наклейкой.
— Ну, что ты такой мрачный, Маркуша? — воркует на кухне мама. — Пришла же. И не опоздала.
Вон как дышит. Как бизон после марафона.
— Даже странно, что такая одышка, — отвечает ее Марк и хмыкает. — По утрам каждое утро бегает.
— Ну, любят женщины приврать! — охает Мама. — Я вот тоже все говорю, что мне пятьдесят.
В молчании Марка я слышу полное недоумение. Я делаю судорожный выдох, сглатываю в попытке унять жжение в груди и скидываю туфли:
— Где Дима?!
— В магазин его отправила. У тебя тут кроме кексов ни черта нет! — повышает голос.
