– Да? А как быть с тем, что он заставлял тебя мне врать? Допустим, ты переедешь ко мне… Переедешь?
– Конечно.
– Но все равно мы оба будем знать, что это только игра, что настоящий твой дом здесь и, как только тебе наскучит бедность, ты вернешься сюда.
– Но как же нам тогда быть?
Чесноков обнял ее и посадил к себе на колени.
– Пока я вижу только один выход. Не потому, что я такой вредный, просто не могу придумать ничего другого. Я тебе рассказывал про моего начальника…
Мила так рада была снова прислониться к могучей груди любимого, что почти не слушала, что он ей говорит.
Но столь резкая перемена темы заставила ее встрепенуться.
– При чем тут твой Максимов?
– При том, что работать под его руководством могут только подлецы или слабоумные. Я защищаю диссертацию и ухожу. Место я уже нашел, как раз сегодня утром. Уезжаю, короче. В Магадан. Если хочешь со мной, то поехали.
Мила покрепче обняла его, чувствуя, как Чесноков напрягся, ожидая если не отказа, то протестующих воплей. Она знала, что просто так Стас ее не простит, и была готова к подобному повороту событий.
Ну что ж, в Магадан так в Магадан.
– Поехали, – сказала она спокойно.
– Ты правда согласна?
– Конечно. С тобой мне будет хорошо везде.
В то время как одна молодая семья пыталась убежать от богатства, другая, не столь молодая, прикидывала, удастся ли им когда-нибудь вырваться из бедности. По всему выходило, что вряд ли.
– До десятого числа дотянем? – спросил Колдунов, мрачно размешивая сахар в чае.
Катя примостилась рядом с ним на узком кухонном диванчике и грустно вздохнула:
– Не уверена.
Постараюсь, но сам знаешь, в этом месяце у нас были непредвиденные траты девочкам за школу. А занимать не хочется.
Муж кивнул и обнял ее за плечи.
– Вряд ли мне удастся добыть денег в ближайшие дни. Так что ты постарайся, Кать, ладно?
Он рассеянно поцеловал ее в макушку. В ответ жена уютно завозилась, устраиваясь у него под мышкой.
– Ян, ты прости меня, – пробормотала она, – это из-за меня ты живешь в такой нищете…
– Ты с ума сошла? Мне очень хорошо с тобой.
– Ага… Работаешь, как проклятый, чтобы всех нас прокормить, а я, вместо того чтобы тоже зарабатывать деньги, рожаю детей. Сижу у тебя на шее с целым выводком, а ты пашешь, словно на каторге, хоть ни в чем не виноват.
Колдунов засмеялся:
– Как это не виноват? Это же мои дети, надеюсь? Или… – Он интригующе замолчал.
– Правда, Ян… Я не хотела посягать на твою свободу, а вон как получилось.
