– Но ты не можешь жить один! Кто будет тебе готовить и вообще вести дом? Ты неделю пожил один и пожалуйста – загремел в больницу.
– Даже если бы у меня был полон дом народу…
– Кто-нибудь сообразил бы купить все необходимое днем! – отрезала Мила. – И тебе не пришлось бы выходить за хлебом ночью, когда силы зла властвуют безраздельно! Будь у тебя жена, она бы по крайней мере надоумила тебя ехать на машине, подсказала бы, что полночь не время для пеших прогулок.
– Можно взять экономку, – пожал плечами Розенберг.
– Или даже экономку, горничную и кухарку. Не морочь мне голову, а? Какая жена? Моя жена – Ольга Алексеевна."
"– Мама умерла, – жестко сказала Мила и достала сигареты из узкого блестящего шкафа, где хранились всякие хозяйственные мелочи: формочки для печенья, медная ступка, пергамент и скалка. – А ты еще молодой мужчина. Не думай, что все эти твои «папаша Розенберг», «старик Розенберг» могут кого-то ввести в заблуждение.
Тебе ведь всего тридцать семь лет!
– Всего! Пушкин в этом возрасте был уже убит.
– Но ты, слава богу, остался жив! – Она опять перекрестилась. – Многие люди в твоем возрасте женятся в первый раз.
Мила закурила, не опасаясь, что отчим станет ее ругать. Он знал, что она берется за сигарету только в самых крайних случаях.
Розенберг улыбнулся дочери и открыл окно. До весны было еще далеко, но на улице неожиданно потеплело, снег таял, и вода беспечно капала с крыши, чистая, сверкающая, а стук капель по крыльцу был совсем весенним.
Только птицы, упорно возвещающие весну даже в самых грязных районах города, еще не пели… Солнце светило ярко, лучи его распадались в лужах на тысячи солнечных зайчиков, и на Розенберга неожиданно пахнуло давно забытым ветром надежд юности…
– Моя молодость и любовь уже позади, – грустно сказал он. – Я был счастлив, а теперь нужно покориться природе и не пытаться взять у нее сверх положенного.
– Здрассте! – фыркнула Мила. – Ты хочешь сказать, что уже ни на что не способен?
– Да нет, дело не в этом. Секс – это одно, а любовь, влюбленность… Они возможны только в юности. Попытки искусственно затянуть весну человеческой жизни, продлить юность смешны и нелепы. Да и отвратительны, в конце концов. Яблоко, не снятое с ветки вовремя, все равно сгнивает в положенный ему срок.
