– Ладушка, вы настоящая фея! – Колдунов припал к ее руке и несколько раз страстно чмокнул.
– А я за это уничтожу половину написанных на тебя жалоб, – пообещал начмед.
Колдунов посмотрел на него презрительно:
– Разодолжили, отец родной! Конечно, уничтожишь, куда ж ты денешься?
Начмед повернулся к Розенбергу.
– Может быть, вы, дорогой Яков Михайлович, объясните товарищу Колдунову, что хамить больным нехорошо. Наверняка в вашей клинике это не принято.
– В любой ситуации нужно оставаться корректным, – сказал Розенберг и достал свои курительные принадлежности.
Колдунов посмотрел на часы и резко переменил тему:
– Лада, так мы работаем? Давай деда в операционную, начинай наркоз, я сейчас одну проблемку с Розенбергом решу и тоже приду.
– Терапевта ждем."
"– А зачем? Даже если терапевт кучу противопоказаний найдет, все равно надо оперировать, иначе смерть неизбежна. Расслаивающая аневризма аорты сама не рассосется. И без терапевта понятно, что в нашем случае аневризма развивается на фоне мощного атеросклероза, когда и мозги уже никуда не годятся, и сердце.
Чем раньше начнем, тем меньше крови потеряем.
Диана вдруг остро пожалела, что уволилась с работы. Сейчас могла бы готовить пациента к операции, и Ян Александрович восхищался бы, какая она ловкая и расторопная… Кофе, что ли, им всем приготовить? Она взялась за дело.
– Не хочу каркать, но при аневризмах сами знаете, какая статистика. А уж при расслаивающих и говорить нечего… Если неблагоприятный исход, первым делом вас вздернут за отсутствие записи терапевта.
Затевая рискованную операцию, самое главное оформить историю как следует, ибо человек приходит в этот мир и уходит, а история болезни остается, – заметил Илья Алексеевич. – Сейчас позвоню этим курицам, простимулирую. А то наши терапевты, пока восемнадцать чашек чаю с вареньем не выхлебают, с места не сдвинутся. Кого вызвали, Касьянову?
Он решительно подвинул к себе красный пластмассовый телефон с отбитыми углами и набрал номер.
– Елену Филипповну позовите… Добрый день, Елена Филипповна! Какого хрена ты там сидишь, корова?! – вдруг гаркнул он.
– Тебя когда в реанимацию позвали?.. Вот десять минут назад надо было жопу поднять и бежать! Через тридцать секунд чтоб тут была, я время засекаю!
– И этот человек призывает к вежливости! – фыркнул Колдунов.
– Я просто строгий руководитель.
– Ян Александрович, – не выдержал Розенберг, – вы сейчас оперировать уйдете, и мы поговорить не успеем.
– Ах да.
