«Может, это и называется – на крыльях любви?» – весело подумала Диана, пробегая по Каменноостровскому мосту. Здесь, как обычно, была пробка, и Диана решила миновать ее пешком.
…Она не ошиблась – машина Розенберга красовалась на охраняемой стоянке во дворе.
У Дианы был ключ от домофона, но все равно она побаивалась. Вдруг Розенберг приказал никого к нему не пускать, и ее, законную жену, сейчас выставят вон? В этой квартире она побывала лишь однажды, вместе с мужем, и вряд ли консьержка запомнила ее в лицо.
К тому же сейчас могла быть другая смена.
Вопреки опасениям благообразная старушка в бесформенном черном платье с кружевным воротничком при виде паспорта на имя Дианы Розенберг пропустила ее без слова.
* * *– Ты? – Ее муж вышел на звук поворачиваемого в замке ключа. – Зачем ты сюда приехала?
– К тебе.
Диана вздернула подбородок, смерила фигуру в трениках и майке убийственным взглядом и прошла в кухню.
Там все было накрыто для одинокого ужина. Виски, банка маслин, а в центре стола – большая сковородка с яичницей.
Диана автоматически подсчитала желтки – пять штук.
– Слушай, ехала бы ты в Петергоф, а? – покачиваясь, Розенберг вошел в кухню следом за ней. Он был в заметном подпитии. – Я вызову тебе такси.
Он говорил очень вежливо и тихо, но это была страшноватая вежливость. Он говорил так, как ходят больные с перитонитом – осторожно, маленькими шажочками, чтобы не сделать лишнего движения и не причинить себе острой боли.
– Скажи, все ли у тебя в порядке?
Диана села за стол, придвинула к себе сковородку, взяла вилку и ломоть хлеба и принялась есть.
– Было сносно, пока ты не пришла. – Розенберг достал из шкафчика второй стакан. – Будешь?
– Нет. Почему ты не сказал мне, что хочешь пожить один?
– А я должен перед тобой отчитываться? С какой это радости?
Действительно… На секунду Диана смешалась, но тут же вспомнила итог своих размышлений на скамейке.
– С такой, что я твоя жена! Именно поэтому ты должен передо мной отчитываться.
– Диана, не начинай, пожалуйста. Ты еще о любви здесь поговори!
– Ах вот как! – Она схватила стакан Розенберга и молодецки проглотила виски. – Тем не менее я твоя законная жена, а про любовь ничего не хочу слышать. Или у нас в свидетельстве о браке об этом специально написано? В скобочках или, наоборот, красной строкой: они женились без любви! Или, может, в паспортах стоит соответствующая отметка?
Розенберг усмехнулся.
